Мерцание страз

Никто не орал, куда я запропастился, а тихо спросили, где я был, я ответил, что на игры ходил, на турнир. Меня естественно спросили: а почему без Макария. Я ответил, что Макарий очень хотел есть и пошёл в магазин. У меня резонно поинтересовались: а ты разве не хотел есть? (Аппетит-то у меня всегда был отменный.) Если, спросили, Макарий хотел, почему же ты не хотел? Но я ответил, что мы вчера все мои деньги проели, а сегодня Макарий не хотел делиться – ну кто докажет-то, что было не так? Да никто! Ещё я уточнил, что Макарий в ближний дорогой хотел идти, я против этого магаза был всегда.

Я рассказал, что, вот, вчера заходили с Макарием в магазин с колоннами, а потом в дальнюю стекляшку. Дед не поленился, пошёл со мной тут же в магазин и мои слова подтвердились. Продавщица нас запомнила по вчерашнему дню и подтвердила, что Макарий сегодня заходил один и «высматривал цены». На вопрос деда, откуда у неё такая память, продавщица ответила, что подозревает всех детей нашего возраста в воровстве, поэтому следит. А Макария знает хорошо, он когда-то давно из холодильника украл мороженое, то есть остался холодильник для морожки открыт – он слямзил. Дедушка спросил: может это вы перепутали, может вот этот мальчик слямзил, и указал на меня, но продавщица чётко ответила, что я ни при чём, а Макарий у неё всегда подозрение вызывал своими бегающими глазками – она не знала, что Макария больше нет, она «скорую» как раз и вызвала, и о том, что он умер, продавец, мне так кажется, и предположить не могла. Ещё мне сейчас кажется, что по-моему эта принципиальная женщина всё про нас с Макарием понимала, в смысле, что Макарий – подлый, а я – нет. И насчёт меня она определённо сказала, что меня «сегодня» не было, что она точно-преточно помнит. Кроме высматривающего цены Макария, она так сказала, ещё только двое покупали булочки и пирожные, и она бы меня в окно увидела, потому что пирожные как раз у окна, и она собирала их в дорогие подарочные коробки – сложенные коробки лежали на подоконнике, в городе моего не очень счастливого детства пекли потрясные пирожные. Я долго потом удивлялся её словам и понял, что многие взрослые, а не только дед, многого не видят, выдумывают себе – я-то как раз в окно эту продавщицу видел, и чепчик её даже успел разглядеть, на чепчике там всё кружавчики, как на ставнях резных, я ещё подумал, что на фарфоровых пастушках в серванте кружавчики потоньше будут, повитиеватее. Так, Ин?

Инесса кивнула, не стала поправлять.