Единственная для Барса

 – А ты человек.

– Я твой брат. И я всегда буду на твоей стороне, что бы ты ни затеял. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что так поступают братья. – Борис замолк на секунду, а потом, хлопнув Стромова по плечам, совсем другим голосом произнёс: – Так что хватит этих бабских истерик, давай выкладывай, что там случилось.

Кир медленно снял с плеч руки друга. Встал, пошатываясь, и с досадой чувствуя, как быстро выветривается хмель. Теперь он возвышался над Тихомировым на целую голову.

– Я столько лет пытался стать человеком, – начал Стромов, поморщившись.

 – Но ты верно заметил: я – вер. Это моя сущность и моё проклятье, и сегодня я это понял, как никогда.

Пошарив в кармане, он достал смятую салфетку, ту самую, на которой дочь Андрулеску записала свой телефон, и поднес её к носу. Шумно втянул в себя запах бумаги.

Она все ещё хранила чувственный аромат девушки, теребившей её в руках.

Пива, пусть и крепкого, оказалось совсем не достаточно, чтобы его заглушить.

Её запах.

Запах истинной пары, ставший одновременно и приговором, и палачом.

В тот же миг зрачки Стромова резко сузились, превращаясь в два тонких серпика. А внутри, глубоко в подсознании, заворочался Зверь, напоминая о своем существовании.

– Чёрт, только не говори, что я правильно понял… – прошептал Борис, изумленно глядя на друга.

– Если бы я мог это предугадать, – Кир невесело усмехнулся, – если бы мог изменить…

Стиснув в кулаке измочаленную салфетку, он с шумом втянул её запах.

– И… что теперь? Ты все отменишь?

– Нет! – в глазах Кира блеснула сталь.

 – Я столько лет шёл к этому. Ничто не помешает мне насладиться местью.

В словах Кирилла было столько холода, что Борис не стал спорить.

Пожав плечами, он принес из бара бутылку виски. Ни слова не говоря, разлил по стаканам и один протянул Кириллу. Тот залпом опрокинул в себя адскую смесь, и она скользнула внутрь жидким огнём, обжигая гортань.

– У тебя глаза изменились, ты знаешь? – произнёс Тихомиров, вглядываясь в лицо друга.

Стромов кивнул.

– Понял уже. Хорошо, что я никогда не выхожу из дома без линз. Иначе бы меня уже пристрелил какой-нибудь верофоб.

– Здесь, на Тайре, тебе нужно быть вдвойне осторожным. А теперь и втройне. Или наш план полетит к чертям.

Мрачно усмехнувшись, Кирилл налил себе ещё одну порцию виски.

– За это не переживай.

***

Финансовый отчёт за последние полгода уже лежал на столе, когда Антуан вернулся домой.