Наваждение. Проклятые элохимы

Айна поняла, что больше ничего не услышит. Но и этого было достаточно, чтобы она насторожилась. Вряд ли Хлоя станет пугать ее без причины.

– Хорошо. Обещаю, что до утра даже носа не высуну в коридор.

***

Оставшись одна, Айна первым делом заперла дверь на два оборота и оставила ключ в замочной скважине. А затем обыскала комнату на предмет скрытых камер и всякого рода жучков. Может, это и паранойя, но она не раз спасала ей жизнь.

Ничего не найдя, девушка подошла к окну и изучила открывшийся вид.

К ее досаде окно выходило на ничем не примечательный заснеженный пустырь.

Кое-где темнели хрупкие елочки, а дальше, сливаясь в сплошную мглу, начинался еловый бор. И ни малейшего намека на забор или охранный контур.

Значит ли это, что владения нувэра Хасселя простираются далеко за границы двора?

Прижавшись лбом к прохладному стеклу, Айна постаралась рассмотреть, что находится под стеной дома. Ей показалось, что внизу что-то шевелится. Но там был только снег, а еще узенькая дорожка, по всей видимости, протоптанная прислугой.

Закончив осмотр улицы, она осмотрела раму. Та оказалась совершенно глухой. Только сверху открывалась узенькая фрамуга, но лезть в нее и прыгать с третьего этажа – самоубийство.

Разочарованно вздохнув, Айна направилась в ванную.

Здесь тоже царили оттенки голубого и синего. Мраморная плитка на полу и на стенах была цвета лазури. Сама ванна из голубого фаянса – круглая и такая широкая, что в ней с легкостью разместилось бы четверо взрослых мужчин.

Такая же раковина и унитаз. Только латунные вентили золотились, выделяясь на общем фоне.

Айна пробежалась пальцами по лавандовым полотенцам, сложенным на полке аккуратной стопочкой. Тронула василькового цвета халат из толстой уютной махры. И замерла, восхищенно уставившись на целую батарею из баночек и бутылочек, которые выстроились у зеркала.

Медленно, боясь спугнуть волшебный момент, она взяла в руки одну из них и открыла. Поднесла к носу и, закрыв глаза, вдохнула душистый аромат.

Яркий мандарин… Тимьян… Орхидея… Капля терпких древесных нот и сладкой ванили…

Голова закружилась от нахлынувших ощущений.

Вспомнился мягкий голос Хасселя, прикосновение его рук, холодящая кожа перчаток…

Околдованная запахом духов и собственными мыслями, Айна распахнула ресницы и уставилась на свое отражение.

Светлые волосы рассыпались по ее плечам, подчеркивая яркие пятна румянца на скулах и лихорадочный блеск потемневших глаз.

Она облизала пересохшие губы.