Наваждение. Проклятые элохимы

За нежность, чувственность и трогательную покорность, которой нет и никогда не будет у женщин его расы.

И ненавидел свой дар. Или, точнее, проклятье.

Иногда такое случалось. Самых сильных своих детей Тенганар отмечал особо. Это было огромной редкостью и очень ценилось в определенных кругах. Но Стикс с радостью обменял бы «подарок» на возможность жить простой жизнью.

На возможность прикасаться к женщине и знать, что она не умрет после этого. На возможность трогать лепестки цветка и не видеть, как они осыпаются.

Он был тем, кто носил титул третьего Лорда Смерти. Тем, кого соплеменники окрестили Палачом. Тем, на кого даже Префект смотрел со страхом и уважением. Потому что такие, как Стикс, были карающей дланью самого Кесаря.

Плеснув вина в хрустальный бокал, он сделал глоток. Опустился в кресло напротив камина и замер, наблюдая за пламенем.

Языки огня танцевали на ложе из дубовых поленьев. Отблески пламени отражались в натертом паркете.

Девчонка.

Джино впустил ее, как было приказано. Но глупая человечка продолжает трястись от страха.

Стикс сделал еще глоток. Поднял бокал и посмотрел на огонь сквозь золотистую жидкость в бокале.

На Тенганаре виноградников нет. Там давно уже ничего не растет. А сейчас у него в руках богатство, за бутылку которого на родной планете отдадут целое состояние.

Только почему дорогое вино горчит?

Стикс нахмурился, вслушиваясь в свои ощущения.

Нет, не вино.

Это снова девчонка.

Стоит под дверями и злится, но эта злость смешана с горечью. Вот шагнула назад, не зная, на что решиться.

Сбежит или нет?

Стикс усмехнулся, заключая пари с самим собой.

Не сбежала.

Толкнула дверь. Та бесшумно раскрылась.

Шагнула через порог и застыла испуганным кроликом.

Зачем он ее впустил?

Стикс не мог дать внятный ответ. Просто почувствовал что-то странное, непривычное, когда увидел ее, сжавшуюся под воротами.

Жалость? Нет, вовсе не жалость. Что-то другое, назойливое как зуд.

Он поддался внезапному порыву, который даже не мог объяснить.

Ну все, кажется, он дал ей достаточно времени, чтобы осмотреться.

Допив вино, Стикс поставил бокал на широкий лакированный подлокотник и не торопясь, чтобы не спугнуть добычу, развернулся вместе с креслом.

Девушка стояла на пороге, как он и предполагал.