(Не)единственная

Запрокидываю голову вверх, чтобы не дать им пролиться. Хватит сырость уже разводить.

Вспоминается сон. Я согласна отдать половину жизни, лишь бы то, что приснилось, стало реальностью.

***

Завтракаю одна в будуаре. Рилия невольно подтверждает мои догадки: здесь так принято, супруги завтракают отдельно. Но здесь – это где? Во всей Ламаррии или только в семье Анабель и Дариона?

Вспомнив его имя, передергиваю плечами.

– Рилия, я хочу пройтись.

– Госпожа, приготовить вам платье для прогулок?

– Пожалуйста.

Она странно косится на меня.

Пока Рилия шуршит в гардеробной, я подхожу к окну. Оно расположено на высоте третьего этажа, а внизу, укрывая двор, стелется густой белесый туман.

– Сегодня пасмурно, – говорю сама себе и утыкаюсь пылающим лбом в прохладное стекло.

– Да, госпожа, – доносится голос Рилии, – на севере собираются тучи. Весь Лемминкейр ждет грозу.

Так и тянет спросить «зачем?», но боюсь выдать себя. А вдруг Анабель должна это знать?

Вместо этого осторожно замечаю:

– Лемминкейр, может, и ждет, а нам с тобой что от этого?

– Ну как же, госпожа! Земля истосковалась по хорошему дождю.

В ее рассуждениях присутствует логика.

Я слышу ее шаги за спиной. Говорю:

– Ты права, – и оборачиваюсь.

– Вот, – она раскладывает на софе предметы одежды и любовно поглаживает пепельно-голубую ткань. – Как раз для туманного утра. Вы будете изумительно хороши!

Пожимаю плечами.

На софе лежит муслиновое платье с оборками, короткий бархатный редингот, нижняя юбка, нижняя рубашка, корсет, чулки с подвязками и… панталоны. Милые такие, с кружавчиками, на завязках.

Я такие вещи видела только в музее моды и никогда не думала, что буду носить сама. Платье с воротником-стойкой, рюшами на груди и сотней крошечных пуговиц вдоль спины. Девятнадцатый век. Редингот тоже оттуда.

Касаюсь одежды, провожу пальцами по муслину и бархату. И меня охватывает странный кураж.

Глава 4

Рилия поначалу решает увязаться за мной. Но я говорю, что хочу прогуляться одна.

– Ну и барышни нынче пошли! – ворчит она точно старая бабка. Хотя на вид ей лет тридцать всего. – Совсем срам растеряли! Где это видано, чтобы мужняя льера гуляла одна?

Незнакомое слово царапает. Вспоминаю, при каких обстоятельствах услышала его первый раз, и сильнее сжимаю трость зонтика.