(Не)единственная

Я на миг прикрываю глаза, чтобы избавиться от наваждения. Напоминаю себе: это просто задание. Сделаю то, что должна – и уйду. Он ведь даже не человек. Он дарг. А дарги не умеют ни любить, ни сочувствовать.

Дарион о чем-то переговаривается со служанкой. Я слышу их голоса, но не могу понять слов. Она смеется. Кладет руку ему на затылок и ведет вдоль позвоночника до самых бедер, перехваченных широким ремнем.

Мне становится не по себе. Возникает неприятное колючее чувство.

Отступаю вглубь комнаты.

Эта служанка его… любовница? Иначе почему он позволяет ей так фамильярно обращаться с собой?

Голоса внизу затихают.

Шаги удаляются. Я возвращаюсь в кровать.

Кусая губы, смотрю на светильник-кристалл.

Спустя десять минут слышу шаги за стеной. Дарион поднялся в спальню. Интересно, один?

Меня колотит мелкая дрожь, когда я поднимаюсь. Выкручиваю кристалл из серебряной чаши-подставки. На цыпочках крадусь к смежной стене, прикладываю к ней чашу дном вверх и прижимаюсь ухом.

Спрашивается, что я творю?! Подслушиваю, что происходит в спальне у чужого мужчины!

А он там, кажется, не один.

Я очень четко слышу тихие голоса, и один из них – женский.

У меня нет причины для обиды и ревности – он мне никто. Но меня охватывает внезапная злость.

Вот, значит, как. Еще не успел развестись, а уже служанок в постель таскает! Да они с Анабель стоят друг друга! И чем же эта немытая клуша лучше жены?

Злость поднимается неудержимой волной и толкает меня на безумство. Отбрасываю подставку.

И мне плевать, что она с грохотом катится по полу. Стремительно направляюсь к двери, ведущей в кабинет, хватаюсь за ручку и рывком тяну на себя.

Она поддается очень легко. Но мне некогда удивляться. Я пролетаю через кабинет, попутно налетая на стол. Слышу, как там что-то падает. В темноте сбиваю маленькую этажерку. Толкаю вторую дверь, теперь уже ведущую в спальню Дариона, шагаю через порог и щурюсь от яркого света.

А вот и он сам. Сидит в кресле рядом с кроватью. В бриджах и белой рубашке, распахнутой на груди.

У его ног застыла молоденькая служанка. Она стоит на коленях, ухватившись обеими руками за хозяйский ботфорт.

– Ой! – ее руки разжимаются, нога Дариона с глухим стуком опускается на пол. – Простите, госпожа.

Девушка вскакивает на ноги. На вид ей лет двадцать. Хорошенькая круглолицая блондинка – кровь с молоком. Под форменным платьем угадывается молодая крепкая грудь. Грудь нерожавшей женщины.

От этой мысли мне становится еще хуже.