Невеста на замену – 3. Сердце феникса

Я же до этого момента считала, что короны из сарвейских роз вполне достаточно, чтобы произвести нужное впечатление. Но теперь, собираясь встретиться с Джанной лицом к лицу впервые после смерти Айренира, решаю, что мне нужен парадный наряд.

Правда, последний хаалтанар остался в Королевском холме, но гурии не подвели. Они создали требуемое с помощью магии. Просто взяли самое подходящее по текстуре и фасону платье и временно зачаровали его.

– Шесть часов, Прекраснейшая, – сообщает с поклоном старшая из них, пока остальные разглаживают на мне последние складки и укладывают мои волосы.

– Карета превратится в тыкву, кони в мышей, а прекрасный принц – в чудовище, – бормочу себе под нос.

На лицах гурий отражается недоумение, но они вежливо молчат. Привыкли уже к моим странностям.

Я рассматриваю себя в зеркало, трогаю пальцами потускневшие тейтры на щеках, когда за моей спиной на пороге вырастает Эрионар. К моему удивлению, тоже в официальном костюме.

Обычно асуры одеваются как персонажи восточных сказок: шелковые шаровары с низкой посадкой, вышитые безрукавки, сафьяновые туфли с загнутыми носами, а представители нижней касты так и вовсе щеголяют без обуви.

Но сегодня на Повелителе длинный кафтан из белого шелка, с разрезами по бокам, а талию подчеркивает широкий кушак, затканный пурпуром. Шаровары он сменил на строгие бриджи, а туфли – на красные сапоги с высокими голенищами.

Голову Повелителя украшает широкий золотой обруч-корона.

– Мг… – откашливаюсь, закончив осмотр. – Я чего-то не знаю?

– Гурии сообщили, что ты потребовала хаалтанар, так что я решил соответствовать, – Эрионар ловит мой взгляд. – Не забывай, мы супруги в глазах окружающих.

В его тоне слышится горечь, но я отмахиваюсь от нее и понимающе хмыкаю:

– Хочешь соблюсти внешние приличия. Но зачем? Твои родители и так знают, как у нас обстоят дела.

– Не знают.

– Что? – вот теперь я смотрю на него с неприкрытым изумлением. – О чем ты?

Асур отводит взгляд, что, в общем-то, на него не похоже, и тихо поясняет:

– Я не хочу их волновать.

Эта новость заставляет меня сдвинуть брови:

– Хочешь сказать, она снова сделала это? Легла на алтарь? И твой отец ей позволил?!

Он морщится:

– Не надо об этом. Просто постарайся быть с ней помягче, пожалуйста. Она моя мать.

Мое сердце сжимается от нахлынувшего сожаления.