Невеста на замену – 3. Сердце феникса

Но она родила не твоих детей, Повелитель Эрионар. Где их отец?

– Он… – я запинаюсь, понимая, что не смогу произнести это вслух.

– Он покинул нас, – голос Эрионара вспарывает мне сердце. – Его больше нет.

– Твоя виалле так не считает, – усмехается шелки.

Я опускаю глаза.

– Есть потери, с которыми невозможно смириться, – говорит асур, глядя на меня с затаенной печалью, – но проходит время, и ты просто привыкаешь к новому положению дел.

От его слов, сказанных тихим голосом, у меня внутри что-то ноет.

Говорил ли он обо мне? Или эта фраза касалась его самого? Не хочу выяснять.

На несколько минут в зале воцаряется печальная тишина.

– Что ж, – Барра прерывает молчание, – сегодня особый день для моего народа. Мы называем его Лунгадар. Это единственное время в году, когда открываются двери в мир духов, а любой желающий может узнать у них свое будущее.

Он переводит взгляд на меня:

– Когда-то именно в Лунгадар духи сказали мне, что в однажды мою обитель войдет сид без магии, но он будет нести в себе жизнь.

Я решил, что они ошиблись, ведь сидов давно не существует, а если бы и существовали, то они не могут жить без магии. Но, как видишь, это я ошибался. Духи сказали, что я должен привести этого сида к огню предков и разделить с ним ритуальную трапезу. А потом позволить ему заглянуть в наш котел…

***

– Ты можешь отказаться, Эль, – произносит Эрионар, глядя, как я поднимаюсь.

– Все в порядке.

Сказать, что мне страшно – ничего не сказать.

У меня все поджилки трясутся, пока я иду к котлу вслед за Баррой. Зато король шелки сохраняет подозрительное спокойствие. Он ведь наперед знал, что я соглашусь!

Увидеть будущее…

Стоит ли его видеть? Ведь тогда не останется выбора, не останется неопределенности. А если я увижу в котле то, чего не хочу видеть? Что тогда?

Меня терзают сомнения. Но отступить и трусливо сбежать не могу.

Лучше знать правду, чем жить в неведении.

Пусть на Эретусе все считают, что будущее предопределено богами, я в это не верю.

Огонь в яме давно погас. Барра дает знак, и толстая цепь, скрежеща, опускает котел. Он уходит в землю до половины и замирает. Так что теперь его край торчит на уровне моей груди.

– Можешь смотреть, – усмехается шелки, видя, как я ищу на котле местечко почище. – Не бойся запачкаться. Одежду можно отстирать, тело – отмыть. А душу – никогда.

Что ж, он прав.