Агент русской разведки

Через какое-то время повозка остановилась в одном из дворов, обнесённом высоким дувалом[15 - Дувал – глинобитная стена в Средней Азии, отделяющая внутренний двор жилища от улицы.]. Яна стащили с арбы и завели в просторную комнату большого дома.

– Раздевайся, урус!

– Как я разденусь, если у меня руки связаны?

Подошёл один из молодчиков и, срезав кривым ножом верёвки, отскочил в сторону. Помимо двух нукеров и Файзрахмана в комнате находился ещё один человек – по всей видимости, хозяин дома – пожилой, но крепкий узбек с чалмой на голове.

– Раздевайся! – снова приказным тоном сказал Файзрахман. – Всё снимай! Сапоги тоже!

Мацкевич стащил сапог и, неожиданно изловчившись, кинул его в лицо рядом стоящего нукера, затем подсёк ударом ноги и свалил на пол. Овладев его ножом, развернулся в сторону невольных зрителей, на мгновение опешивших. Они быстро очухались и стали лихорадочно хвататься за клинки, лежавшее в ножнах. Но Мацкевич был быстр, как разъярённый барс. Два молниеносных движения трофейным оружием – и два нукера, успевшие лишь наполовину вытянуть сабли, скрючившись, схватились за раненые плечи.

И вот уже нож приставлен к горлу Файзрахмана. Тот, побелев, прижался к стене.

– Не убивайте меня, Ян-усто!

– Ах, теперь я усто?! Теперь не урус?! Говори быстро, если жизнь дорога, куда меня привезли и что собирались делать?

– Привезли тебя ко мне, урус, – послышался сзади спокойный и твёрдый мужской голос. – Не оборачивайся и опусти нож, иначе я разнесу твою голову!

Ян ощутил затылком прикосновение холодного металла.

«Мультук!» – понял Мацкевич по запаху тлеющего фитиля. Он уронил нож под ноги и тут же получил удар по голове прикладом оружия. Теряя сознание, успел подумать: «Снова отвлёкся, как тогда в бою…»

– А собираемся мы продать тебя в рабство, урус! – закончил ответ мужчина уже потерявшему сознание русскому.

Человек, держащий в руке мультук, был тот самый пожилой чалмоносец. Он повелительно взмахнул рукой, и нукеры бросились раздевать Мацкевича.

В два счёта стянули оставшийся сапог, освободили от одежды, сорвали нательный крест, затем стали снова одевать Яна, но теперь уже в другое облачение. Вскоре на полу лежал босой, мало отличимый от местных жителей восточный человек. Лишь цвет кожи выдавал в нём чужестранца.

Через некоторое время Ян очнулся и обнаружил себя одиноко лежащим посреди большой пустой комнаты с зарешёченными окнами.