Отчаянная

И Кира, увлекаемая цепью, кубарем покатилась за ним, отбивая бока о металлический настил.

Грохот поднялся такой, что не проснулся бы только мертвый. Со всех сторон послышались вопли разбуженных женщин: злобные, полные ненависти и раздражения.

– Задрали уже! Дайте поспать!

– Вас что, трахаться по-тихому не учили?

– Пасти позатыкайте!

Кто-то включил фонарик, и белый с голубоватым оттенком луч осветил взбудораженное женское стадо.

Кира съежилась на полу, инстинктивно принимая защитную позу. Теперь, если будут бить, по крайней мере ничего жизненно-важного не отобьют.

Несколько женщин склонились над ней. Все они выглядели лет на десять старше ее: широкобедрые, грудастые, с несвежими, мятыми лицами, носящими следы перманентного макияжа. Кира определила их как стареющих проституток.

– А, это ты, малахольная? – с нескрываемым пренебрежением пробормотала одна, поднося фонарик поближе. Крашеная брюнетка с мушкой над верхней губой и выщипанными в тонкие ниточки бровями.

Кира только гулко сглотнула, зажмуриваясь от яркого света, бьющего прямо в глаза. До нее донесся звук удаляющихся шагов и лязг металлической двери. Тот, кто пытался ее поиметь – ушел, никем не замеченный. Но это не значит, что он не вернется.

– С-свет уберите, – еле выдавила она из себя, поднимаясь и подтягивая колени к груди. – Просто к-кошмар приснился…

И почувствовала на языке металлический привкус. Кровь.

– Ясно, – уже более миролюбиво ответила брюнетка, убирая луч в сторону. – Ладно, бабы, – она махнула рукой остальным, – отбой. – Потом повернулась к Кире: – На вот, выпей, расслабься. Нам всем тут не сладко.

Женщины, недовольно бормоча, начали заново укладываться на ночлег.

Брюнетка протянула Кире маленькую фляжку на полпинты. Девушка не осмелилась отказаться, хотя и пить не хотела. Открутила дрожащими пальцами блестящую крышечку и сделала вид, что глотнула.

Немного жидкости попало на разбитые губы. Кира скривилась: дезинфекция не помешает.

– Спасибо, – она вернула фляжку.

– За спасибо черт повесился. Ты-то сама как здесь оказалась? Молоденькая ведь совсем. Тебе хоть восемнадцать-то есть?

– Двадцать три. Будет. Через три месяца.

Брюнетка только головой покачала.

– Ну, а попала-то как сюда? Ты ж не из нашенских, я же вижу. Говоришь чисто, и зубы все целые.

Вспоминать не хотелось.