Наследница Асторгрейна. Книга 2

Дазган и хурраны, затаив дыхание, невольно подались вперед, где-то за моим плечом хмыкнул Эймос, эрзун бесстрастно улыбался, в то время как юмати рассредоточились по палубе, занимая выгодные позиции для моей охраны.

Лицо тогуна расплылось в блаженной улыбке, едва его пальцы коснулись моей кожи. Он прикрыл глаза и прошептал:

– Настоящая!

– Реймус еще не видел молодых даханни, – пояснил Айвердан. – Ты первая.

Я окинула новоявленного братца придирчивым взглядом. Он выглядел самым молодым из всех даханнов, которых я знала.

Лет двадцать, не больше. Младший сын, получивший звание тогуна, а вместе с ним и соответствующий титул, в наследство.

– До двадцати пяти лет даханны не способны контролировать себя, – продолжал эрзун, – поэтому их встречи с юными даханни стараются исключить. Но ваше близкое родство блокирует Зов. Ты можешь спокойно общаться со всеми, в ком есть хоть толика моей крови.

Я облегченно вздохнула, неосознанно расслабляясь. У меня словно камень с души упал.

Когда-то я мечтала о толпах поклонников, но теперь пристальное мужское внимание начинало пугать.

Все эти восторженные взгляды, застывшие улыбки, непонятное выражение в глазах – то ли тоска, то ли блаженство – от всего этого хотелось натянуть на голову мешок из пеньки и забиться в самый дальний угол.

– Реймус, – эрзун повернулся к сыну, – проводи нашу даханни в ее каюту. Эймос, ты со мной. Всем остальным – вернуться к работе.

Он послал мне ободряющую улыбку и многозначительно добавил:

– Позже поговорим.

Мне хочется знать, как ты жила.

***

Что ж, мои новые апартаменты оказались не чета скромной каюте на фрегате Рейхо или той дыре, в которую меня запихнули на "Тамрисе". Здесь все было отделано тонким лакированным шпоном – и потолок, и переборки, а большое светлое окно, которое ну никак не получалось назвать иллюминатором, имело выход на балкончик с резными перилами. Балкончик этот нависал над кормой, создавая нереальное ощущение парения над бездной.

Вся мебель выглядела очень дорогой, с обилием позолоты, инкрустаций из слоновой кости и драгоценных камней.

Особенно впечатлила кровать под гигантским балдахином из белого шелка, отороченного золотой бахромой. На этой кровати вполне могли уместиться три таких, как я.

А вот уборная весьма порадовала. С даханнским комфортом я была знакома не понаслышке и не желала от него отказываться.

Реймус мялся на пороге, видя, как я с деловым видом расхаживаю по каюте.