Мое мертвое сердце

Накануне вечером я не придала этому значения, но теперь возник вопрос: если в Склепе кроме нас никого нет, для чего нужны такие меры предосторожности?

Круглый зал с пятью дверями на первый взгляд ничуть не изменился. Равномерный серый свет заполнял собой башню. Густая тишина, царившая здесь, все еще казалась умиротворяющей, но мне не хотелось ее слушать, не хотелось поддаваться ее чарам. Возникло какое-то необоснованное ощущение, схожее с тем, что преследовало меня при попытках заснуть. Тишину хотелось заполнить хотя бы звуком собственных шагов.

Хранитель открыл другую дверь ключом из связки – всего их было пять – и обернулся:

– Подожди здесь, пожалуйста.

Дверь в комнату он оставил открытой, но рассмотреть что-либо оказалось сложно. Комната не была серой, как остальной Склеп. Она была даже не темно-серой, как Склеп ночью. Она прямо-таки тонула в темноте, какой я еще не видела за свою короткую жизнь.

Хранитель быстро вернулся и захлопнул дверь в эту невероятную и завораживающую темноту.

В руках он держал глиняный сосуд.

– Что это?

– Сейчас увидишь.

Хранитель кивком указал в сторону лестницы, и, когда мы подошли ближе, на каменных ступенях стало заметно странное мерцание, которого точно не было здесь вчера.

– Это называется призрачная пыль. Ее оставляют мертвые каждый раз, когда приходят сюда из Безвременья. Можно сказать, что это частички мира мертвых.

Вместе мы поднялись на два этажа. Здесь оказалось гораздо больше призрачной пыли, чем на лестнице. Она неровными кляксами и бесформенными кучами лежала на мраморных плитах пола, одновременно похожая на жидкость и на сухой порошок.

Крупинки мерцали в сером свете предрассветного сумрака, и это настолько заворожило меня, что я лишь спустя время обратила внимание на саркофаги. Все пять крышек были немного сдвинуты. Я перевела вопросительный взгляд на Хранителя.

– Это и есть моя основная работа. Каждый день я сдвигаю крышки на одном из этажей, чтобы мертвые могли выйти из Безвременья к своим костям – их кости для них что-то вроде маяка.

Ночью мертвые появляются здесь, и вместе с ними появляется призрачная пыль. Утром я собираю эту пыль, закрываю крышки и открываю новые. И так каждый день. Побудь здесь, пожалуйста, пока я все не соберу.

Хранитель опустил на пол глиняный сосуд и принялся собирать ладонями горсти призрачной пыли. Я опустилась на ступени, подхватила блестящую пылинку и растерла между пальцами. Она то ли впиталась в кожу, то ли исчезла.