«Прости меня, мой светлый ангел..»

Что они делают эти руки! И как они делают!!

– То есть вы хотите сказать, Михаил Соломонович… – Ромин с надеждой взглянул на него.

– Да. Именно это я и хочу сказать. Ваш Михаил везучий парень, он будет по-прежнему радоваться жизни. И я, старый еврей, горжусь тем, что в этом есть частичка моего труда.

Он замолчал, потому что в кабинет вошла Ольга с подносом, на котором стоял кофейник, несколько чашек и тарелки с бутербродами. Она поставила поднос на стол и, повинуясь жесту Ромина, вышла из кабинета. Ромин встал, и взяв кофейник, разлил дымящийся кофе по чашечкам и сделал приглашающий жест.

Никто не заставил себя ждать и каждый взял себе по чашке.

– Немного коньку вам не помешает, Михаил Соломонович. – Ромин вернулся к своему столу, открыл ящик и извлек оттуда бутылку конька. – И не спорьте – это как лекарство.

– Премного благодарен. – Штейнман принял от него бокал с коньяком. – М-м-м-м, божественно. Еще бы сигару к такому коньяку. – Сказал он, вздохнув аромат напитка.

– Не припас. – Серьезно ответил Ромин.

 – В следующий раз обязательно будет.

– Сплюньте. – Сказал старый доктор. – Что бы не было никакого следующего раза. И вообще ничего такого больше не было.

– Но вы же знаете, что это в принципе невозможно. – Ромин помешал серебряной ложечкой в изящной чашечке. – Как все прошло?

– Тяжело. – Вздохнул Штейнман. – Впервые я испугался, что не справлюсь. Не хватит моих сил поддержать. И что Агранин не вытащит. Он прекрасный хирург и руки у него таки золотые, но и он не Господь Бог, да простит меня Создатель за такие слова.

Но потом я почувствовал такую уверенность, такие силы. Мне кто-то помог. А потом просто отодвинул меня и занял моё место, а я стоял и только наблюдал, так он был выше меня. И я понял – что все будет хорошо.

– А что Агранин? – Спросил, молчавший до этого Караев, так и не притронувшийся к своей чашке.

– А что он? Сначала вышла девушка. О, какая это была девушка! Не будь я старым и женатым, и не люби я так свою Мирну, клянусь – я бы её не отпустил просто так.

Она мне улыбнулась…. Как она улыбнулась! И сказала, что все прошло хорошо, Михаил будет жить, ходить и прыгать. А какие у нее глаза! В таких глазах можно утонуть, как в море и не будешь жалеть об этом. – Штейнман отпил коньяк и запил кофе

– А кто она была? – Поинтересовался Ромин.

– Я не знаю. – Пожал плечами Михаил Соломонович. – Она была в шапочке, халате – наверное медсестра. И клянусь своей бородой – она очень красива. Как и её имя.