Против всех

Я промазал – тварь прыгнула, в полете сверкнули когти, зловонная смрадная пасть готова впиться в горло… а скорее откусить полбашки с мозгами впридачу. Степаныч резко повернулся и толкнул меня на пол, в сторону, сам метнулся в другую. Умудрился выстрелить дважды – тварь с развороченным боком врезалась в стенку. Но не сдохла! Вываливая кишки, противно урча, она дергалась, махала лапами, мотала пробитой головой… Я успеваю разглядеть мельком ожоги, рваные, пузырящиеся – тварь пробивала защиту и была повреждена. Но их две! Прорвались две…

Вторая дала о себе знать быстро, атакуя без прыжка, внаглую, упорно и быстро.

Выстрел – снесло полрожи, челюсть клацнула совсем рядом, тварь по инерции прокатилась до меня. Я быстро встаю, и добиваю ее контрольным, потому что этот упырь тоже пытался встать. Уму непостижимо! Что это такое вообще? По всем законам тварь должна отбросить копыта, но еще корячится. Я снес ей голову нахрен, но упырь атакует – бесполезно атакует стену, врезаясь в нее рваной хренью на месте шеи, корябая судорожно лапами.

Степаныч добил второго. Выстрелил по твари в окне. Грохот – резко вылетают еще ставни с другой стороны. Показывается рожа – стреляю я.

Потом окончательно вылетает дверь – с силой, отлетев метров на пять. Мы еле успели отскочить, а стальная тяжелая дверь впечаталась в стену, размазав остатки так трудно добитых тварей. Проход открыт.

А новые… Новые лезут и лезут. На этот раз в доме трое. Четвертый. Степаныч палит по ним, почем зря. Я стреляю тоже. Не подпускать их! Держать на расстоянии! Стрелять до последнего! Но это конец…

– Хуй вам, засранцы, – зло хрипит Степаныч, утирая кровь с разорванной щеки – его задело, сильно задело в пылу боя – плечо разодрано, весь в погано-густой крови.

Снова выстрел. Обрывки плоти. Но твари наступают. Недобитки дергаются, не торопятся сдохнуть. – Хуй вам. – Выстрел.

Потом – резкий, нервный звук. Щелчок. Режет по самым жилам. Противно. До остервенения.

– Держись, братишка, – сплюнул кровь Степаныч. У меня вместо выстрелов – тоже щелчок.

Патроны закончились. Перезаряжать нечем. Степаныч бросает ружье и достает нож. Он готов драться. Грызть зубами этих тварей, если понадобится. Рвать голыми руками. Сдохнуть, но прихватить их с собой побольше, как можно больше. Странно, но я ощущаю то же самое. Вместо ебучего страха, который обычно всегда рядом, внутри. Я не боюсь. Уже нет. Мне все тупо похрену. Подыхать – так с музыкой.

– Заберем их побольше, брат. – Я сам удивляюсь, что говорю это.