Против всех

Мы предположили, что богиня предвидела, куда ты двинешь. Когда именно решишь сбежать от нас. Предположили, что она прекрасно знает, где находится твоя крепость в деревне. И приняла меры. Подготовилась. Свила гнездышко неподалеку, так сказать. Ну там, магия, неразрушенная ментальная связь с тобой и все такое… Она же являлась тебе во снах?

Я зло кивнул.

– Вот я тебя и отпустил. Позволил скоммуниздить и взять с собой хуеву тучу боезапасов со склада. Хотя они нужны нам, как воздух. И добываются нелегко. Да и… к роли живца тебе не привыкать.

Кто отмочил самую безбашенную подставу на заброшенном кладбище и перебил упырей каким-то там сраным ножичком? Кто вызвал огонь на себя? Вот именно. А еще говоришь, что ты не воин.

– Уж точно не самурай, – выдавил я.

– И тем не менее.

– Это все брат. Без него никак. Кстати, как он там? Сто лет не видел, куда вы его запрятали?

– С ним все в порядке, лечится. Под присмотром лучших наших. Раны плюс интоксикация от упырей, вовремя успели.

Я вздохнул. Шея все еще болела немилосердно, а сейчас еще и резко стрельнула.

Дышать глубоко было затруднительно, разговаривать – тем более. Но мне была необходима эта беседа.

– Жаль парней. В ту облаву многие полегли.

– Да, – согласился я. – Жаль. И оно того стоило?

– Стоило, – уверенно, без тени сомнений ответил Скат. – Жизней мы спасли больше. Это большая цена за победу в бою. Но на то она и победа. Мы за ценой не постоим, сам знаешь.

Я знал. Знал, что за этой напускной уверенностью лидера, призванной сохранить силу духа в других, в соратниках, в тех, кто вынужден будет пройти еще не один бой, возможно, погибнуть за правое дело… за этой маской грызет душу совесть.

Терзает боль. Боль утрат. Боль сомнений, которые не чужды ни одному человеку. Я видел это во взгляде. Только во взгляде. Потому что ни голосом, ни выражением лица Шура это не выдает.

И мы молчали. Долго молчали. Потом Скат хлопнул меня по плечу.

– Выздоравливай побыстрее. Вдруг еще кого на живца поймать надо будет, а?

Я проворчал:

– Хромай давай отсюда, пока я тебе вторую ногу не сломал…

Эпилог

Так кто сказал, что я на это способен?

Способен снова взглянуть в глаза врагу.

Жуткому врагу, от которого мурашки по коже и прошибает холодный, липкий, гадкий пот… непреодолимый, такой же гадкий и липкий страх заставляет дрожать и сжаться в комок, будто ты не человек разумный, а трусливая бездушная тварь.

Снова встретиться с ним, с коварным врагом. Бояться до одури.