Полный трындец-1, или Феникса вызывали?

– Разве маги не люди? – ничего не могу понять.

– Многие считают, что нет. У людей одни правила, у магов другие.

– А в чем разница?

– Сама скоро узнаешь. Я там для тебя книжечку захватил. “Краткая история Алестериума” называется, на досуге прочтешь. А что язык понимаешь, так это обычное дело. Феникс наделил тебя способностью различать языки нашего мира.

– Все? – я недоверчиво уставилась на него.

– Может, и все, – старик загадочно хмыкнул. – Кто его знает?

К вечеру, перед самым закатом, мы добрались до деревни.

Но хуже всего было то, что котомка, сначала вообще ничего не весившая, с каждым пройденным километром становилась все тяжелее. Под конец мне стало казаться, что я тащу на себе мешок камней. Но признаться Марциусу, что устала, язык не повернулся.

Стоило лишь посмотреть, как этот сухонький старичок бодро шагает, а еще улыбается солнцу, травам, птицам, и что-то там насвистывает под нос, как меня охватывал стыд и злость на свое слабое тело.

Теперь-то я вспомнила все съеденные пирожки, каждый час лежания на диване с книжкой и все пропущенные уроки физкультуры! И горько пожалела о них.

Затянувшаяся прогулка стала для меня пыткой.

Глава 4

Деревня встретила нас гомоном местной ребятни, что носилась по единственной широкой улице. Детишки, видно, весь день помогали родителям по хозяйству, а теперь, почувствовав волю, оглашали воздух веселыми воплями.

– Айда на чудище смотреть! – махнул рукой толстощекий мальчуган лет десяти, на голову выше других, а потом засунул в рот два пальца и свистнул не хуже Соловья-разбойника.

Крикливой оравой ребятня рванула вдоль улицы к центру деревни.

В таком возрасте дети тянутся ко старшим и во всем им подражают. Я невольно вспомнила о племяннике, симпатичном мальчишке восьми лет – и грусть накатила волной. Любила с ним возиться, на маленькую стипендию умудрялась покупать ему сладости и игрушки.

Все, не буду думать о прошлом, иначе от тоски сойду с ума. Ничего уже не вернуть. Надеюсь, родители утешатся внуком, а старшая сестра поддержит их в старости. Мне же только остается строить по-новому свою жизнь и стараться с оптимизмом смотреть в будущее.

***

На окраине села стоял дом, внешним видом напоминающий хижину Марциуса. К нему-то мы и подошли. Я надвинула на нос капюшон, не очень-то веря в “иллюзию”. Старик постучал.