Полный трындец-2, или Феникс в академии магии

Интересоваться чужим хвостом – это все равно, что признаться в своем желании. А уж потрогать – открыто предложить себя!

У меня челюсть отвисла.

То есть, это я сейчас прямым текстом сказала Хармсу, что хочу его?

Надеюсь, мои глаза не выскочили из орбит от осознания собственной глупости…

– Неужели ты этого не знал? С каких гор ты спустился, парень? – простонал фей, вытирая проступившие слезы.

– С таких, про которые ты даже не слышал, – злясь, пробурчала я.

На самом деле, чувствовала себя очень глупо, но не хотела показывать этого.

Зато теперь стало ясно, почему ниару Тессайну не понравился мой любопытный взгляд, устремленный на его хвост. Вряд ли нашего куратора интересуют однополые отношения.

А Тим все никак не мог остановиться.

– Прости, Злат, – выдавил он через смех, – но это и правда, смешно! Хорошо, что ты не попросил хвост Тессайна для изучения!

– Рад, что повеселил, – съязвила в ответ.

Знал бы он, что я была недалека и от этого…

Горгул вдруг развернулся и быстрым шагом вышел за дверь.

Обиделся?

Я не хотела сделать его объектом насмешек, так вышло. Надо будет извиниться перед ним. Ему в свое время хватило издевательств, да мне и самой в последнее время этого добра было по самое горло.

Фей тут же посерьезнел, кашлянул в кулак.

– Я вообще предупредить пришел. Сегодня старшекурсники будут из новичков слуг выбирать. Сбор на первом этаже через десять минут.

Тим как-то объяснял, что это своего рода покровительство старших над младшими.

За мелкие услуги старшекурсники подтягивали новеньких по учебе. Руководство академии не одобряло это, но закрывало глаза, считая полезным обменом.

Мои друзья отлично справлялись с нагрузкой, даже фей с его неожиданной боязнью высоты, а вот я…

Если заклинания мне давались легко, на память никогда не жаловалась, то с физической подготовкой у меня появились проблемы.

Утро у нас, боевиков, начиналось с построения, потом обливание холодной водой, бег и тренировки на снарядах.

После физподготовки – душ и теория. А я каждый день приползала на пары еле живой и последней.

На моем теле не осталось такого места, которое бы не болело. Каждая мышца ныла так, что приходилось сжимать зубы. Ниар Тессайн лишь хмурился, а вот ребятки себя не сдерживали, давали волю насмешкам. Только друзья молча поддерживали, и это придавало сил, которых у меня к концу дня уже не оставалось.