Сказка – ложь!

Но когда она пришла в себя… в его кровати… такая хрупкая и беззащитная, в окружении всех этих подушек и одеял… Черт возьми, он едва сдержался, чтобы не наброситься на нее! Что это? Помутнение сознания, или у него просто слишком долго не было женщины?

Он закрыл глаза, позволяя коню самому выбирать дорогу, но перед внутренним взором так и стояло бледное девичье лицо с разметавшимися рыжими волосами и настороженным взглядом. Она была укрыта по самый подбородок, но стоило ему приблизиться к ней, как у него перехватило дыхание.

Он слишком отчетливо помнил гладкость ее кожи и нежную округлость груди, которую еще недавно мог лицезреть собственными глазами.

Нет-нет, так нельзя. Он же не конюх какой-нибудь, мечтающий затащить горничную на сеновал! Он – герцог д'Арвентиль, а мадемуазель – его гостья. Он должен выбросить из головы эти недостойные мысли и подумать о том, как сделать ее пребывание в замке комфортнее.

Остановив коня у подножия холма, Язон обернулся на запад и несколько мгновений следил за тем, как солнечный диск медленно исчезает за кромкой леса.

Он знал, что как только исчезнет последний луч, темнота накроет не только землю, но и его сознание. До самого рассвета, пока он вновь чудесным образом не окажется в своей постели…

В своей постели!!! Внезапная мысль пронзила Язона. Девушка лежала в его постели!

Он развернул Демона, еще надеясь успеть вернуться в замок до заката. Но удача явно была не на его стороне. Конь едва успел достигнуть середины холма, когда последний луч исчез за горизонтом, и тяжелое тело герцога мешком свалилось в траву.

***

Катерина

Немного полежав и послушав голодное бурчание в животе, я вылезла из постели и сорвала с нее простыню. Замоталась в прохладный шелк, сотворив нечто вроде примитивной тоги, и прошлепала к окну.

Подоконник – каменный и широкий – оказался на уровне моей груди. Я с трудом смогла подтянуть к нему тяжелое кресло, залезла с ногами и комфортно устроилась, подложив под попу подушку.

Вид из окна открывался просто сногсшибательный: замковый двор, зубчатые башни, каменные стены, ров, холм и лес, лес, лес – насколько хватает глаз, до самого горизонта.

В нескольких местах темную лесную чащу пронизывали голубые ленты рек: одна широкая и штук пять тоненьких – ручьи, наверное. А сверху обалденное предзакатное небо: чуть подсвеченные заходящими лучами облака, летящие в медленно сереющей вышине. Да, в городе такое не увидишь.