Сердце кугуара

– Мастер Андрулеску, – улыбнулась Ева, желая сделать ему приятно. И протянула руку.

– О, нет-нет, – мужчина сжал в пальцах ее ладонь и втянул носом воздух, – это обращение только для подчиненных. А вы – моя гостья. Для вас – Антуан, – и он, слегка склонившись, коснулся губами ее ладони.

– Антуан, – пролепетала девушка, чувствуя, как взыграло польщенное самолюбие.

– Вам понравились мои розы? – он взглянул на букет, который она все еще прижимала к груди.

Ева вспыхнула:

– Это очень мило с вашей стороны, Антуан.

Никогда не видела розы такого оттенка.

– И не увидите. Это эксклюзивный сорт, выращенный в моем розарии.

Зал, в котором был накрыт стол, потряс Еву своим величием. Никогда прежде девушка не встречала такой помпезной роскоши. Чего только стоили цветные витражи на окнах, куполообразный потолок, с центра которого спускалась огромная хрустальная люстра, и стол из мореного дуба на добрую сотню персон. К столу прилагались такие же стулья. Ева не удержалась, прошлась пальцами по их спинкам, пока шла к дальнему краю стола, сервированному на двоих.

Андрулеску, как и полагается хозяину дома, предложил ей бокал вина.

– Ева, можно я буду называть вас так?

– Да, конечно.

Ева немного смешалась. Она думала, что будет держать руку на пульсе событий. Она же журналист, у нее есть задание. Но в присутствии этого мужчины она вдруг почувствовала себя робкой девчонкой.

– Выпьем за встречу. Знаете, я долго колебался, пускать ли сюда журналистов, – Андрулеску подался ближе к девушке, демонстрируя доверие, его голос понизился на полтона, – но теперь рад, что принял верное решение.

Когда мне предоставили список возможных гостей, я, не задумываясь, выбрал именно вас. Вы очаровательны. Жаль, что ваша виза рассчитана только на сутки, – закончил он с сожалением.

Это заставила Еву очнуться и вспомнить, зачем она здесь.

– Вы согласились на интервью.

– Да, конечно, спрашивайте, что вам интересно. За вкусным обедом гораздо приятнее отвечать на вопросы.

Девушка достала из сумочки портативный диктофон и, включив на запись, положила рядом с тарелкой.

В обеденном зале они были не одни, за стулом Андрулеску стоял мужчина в черной ливрее, украшенной серебряными пуговицами. На его руках красовались белые перчатки, на шее – галстук-бабочка. Перекинув через локоть свежее полотенце, он прислуживал с бесстрастным лицом. Ева заметила, что Андрулеску ни разу не взглянул на него, а лакей, в свою очередь, ни разу не посмотрел в сторону гостьи.