Моя последняя ложь

Она замечает меня у двери и почти подмигивает: вокруг ее глаз появляются лучистые морщинки.

Мне кажется, что я слышала эту речь пятнадцать лет назад. Как знать, может быть, так и есть, и Френни цитирует по памяти. Она уже пересказала часть про создание озера в новогоднюю ночь и теперь углубилась в историю самого лагеря.

– В течение долгого времени эта территория была частным курортом, принадлежавшим моей семье. Ребенком я проводила все лето, а иногда и зиму, осень и весну, исследуя тысячи гектаров нашей земли.

После смерти родителей я получила ее в наследство. В 1973 году я решила превратить семейный курорт Харрисов в лагерь для девочек. Спустя год открылся «Соловей», в котором отдыхали целые поколения девочек и девушек.

Она делает паузу, чтобы вдохнуть, затем продолжает, опуская несколько лет. Она не говорит про моих друзей, про позор лагеря и его закрытие.

– Сегодня лагерь приветствует вас, – продолжает Френни. – Мы не любим кучкование, мы не любим популярность и чувство превосходства. Мы любим вас.

Всех вас. Мы хотим, чтобы вы запомнили лагерь «Соловей». Если вам что-то нужно, пожалуйста, обращайтесь к Лотти, моим сыновьям или Минди, она новый член нашей семьи.

Френни указывает влево. Там стоят Чет и Минди. Чет притворяется, что не видит влюбленных взглядов половины девчонок, а Минди машет рукой – как на конкурсе красоты. Я осматриваю комнату, ища взглядом Тео. Его нет. Я чувствую разочарование и облегчение одновременно.

Френни сжимает руки и торжественно кивает. Речь окончена.

И только я знаю, что это неправда. Осталась еще одна часть сценария. Френни исполняет ее безукоризненно, как опытный политик.

– И да, я совсем забыла, – притворяется Френни. – Я не хочу, чтобы вы звали меня «миссис Харрис-Уайт». Просто Френни. Я настаиваю. Перед лицом природы мы все равны.

Минди начинает аплодировать. Чет хлопает, но будто бы нехотя. Скоро весь зал следует их примеру, и Френни быстро кланяется, а потом уходит через боковую дверь, которую для нее открыла Лотти.

Я направляюсь к тележкам с едой.

Маленькая команда поваров в белой форме выставляет гамбургеры, картошку и капустно-морковный салат. В нем столько майонеза, что он собирается на дне тарелки в виде лужицы.

Я не собираюсь присоединяться к Саше, Кристал и Миранде. Я иду к столу у двери, за которым сидят восемь женщин. Пятеро совсем молоды, почти наверняка – студентки. Это вожатые. Остальным от тридцати до шестидесяти. Преподаватели. Правда, я не вижу Бекки Шонфельд.