Моя последняя ложь

– Разве Френни нужны причины, чтобы сделать доброе дело? – спрашивает она у Роберты, Пейдж, Кейси и меня. – Я и не подозревала, что дать девочкам возможность отлично провести время – это плохая идея. Ведь вы сами тут веселились.

Она что, пытается подражать Френни? Да, речь Френни следует сценарию, но она верит в то, что говорит. А слушатели верят ей. Голос Минди звучит ханжески, поэтому я не выдерживаю:

– Честно говоря, и врагу не пожелала бы такого веселья.

Она грустно качает головой, видимо, не ожидая такой подлости.

Она поднимает руки к сердцу:

– Я разочарована, Эмма. Френни проявила незаурядную смелость, пригласив тебя сюда.

– А Эмма проявила смелость, приехав. – Кейси бросается на мою защиту.

– Это так, – говорит Минди. – Поэтому я думала, что она будет защищать лагерь и его устои.

Я закатываю глаза так сильно, что мне даже становится больно:

– Серьезно?

– Хорошо, хорошо. – Минди садится на пустой стул и шумно вздыхает. На ум приходит проколотая шина.

 – Лотти сказала мне, что нам нужно составить график проверки коттеджей.

Ах да, проверка. Каждый вечер вожатые обходят лагерь и убеждаются в том, что все на месте, живы и не затевают ничего плохого. Вивиан просто обожала это время и отрывалась по полной.

– Каждый вечер нужно обходить все коттеджи, в которых нет преподавателя или вожатого. Мы будем работать парами. Кто пойдет первым? Кстати, где Ребекка?

– Мне кажется, она спит, – отвечает Кейси. – Я наткнулась на нее, она сказала, что должна прилечь, а то разница во времени доконает ее.

Она была в Лондоне и приехала сюда прямо из аэропорта.

– Ну хорошо, впишем ее потом, – говорит Минди. – Так кто пойдет сегодня?

Все склоняются над графиком. Я вижу, как двойные двери столовой открываются и внутрь заходит Ребекка Шонфельд. В отличие от Кейси, она здорово изменилась. Ребекка больше не носит брекеты, да и подростковый жирок пропал. Она стала жестче, меньше и утонченней. Кудрявый беспорядок на голове превратился в гладкую короткую стрижку.

Стандартная форма преподавателя выделяется благодаря яркому шарфу. Под ним болтается камера. Даже двигается Ребекка по-другому – скупо и точно. От нескладного подростка не осталось и следа, теперь она похожа на женщину на задании. Она пересекает зал и берет яблоко. Направляясь обратно, она откусывает его и останавливается, только когда видит меня в другом конце зала.

Мне трудно понять, что означает ее взгляд.