Катакомбы

И поворачивая ключ в скважине спросил.

– Знаете историю молодой человек?

– Ну да. – с каплей гордости ответил юноша.

– Тогда вам здесь очень понравится. Наш город, музей под открытым небом. Приезжие говорят даже столица не может выставить столько зданий столь древних эпох сколько сохранилось у нас. Думаю, вы будете рады, конечно если сможете прижиться.

Наконец дверь поддалась, и Хряк вошел внутрь, приглашая следовать за собой. После этого он растопил камин на первом этаже, и пошел показывать все комнаты, по ходу дела разжигая лампы.

Пройдя три этажа, капитан удовлетворенно кивнул, и они с Хряком начали договариваться по цене. Сошлись на серебряном с человека за неделю, с предоплатой за две. После чего составили бумагу и расписавшись рассчитались. Хряк вручил капитану ключи, и еще с пол часа рассказывал что-то о особенностях проживания в доме, что трогать можно, а что не стоит.

После заключения сделки капитан и Джеймс отправились обратно к зданию школы, которое должно было стать штабом, а оставшейся парочке было поручено начать приводить дом в порядок.

В штабе было отдано пара распоряжений, и все за исключением Капитана, Джеймса и еще троих, которые остались ночевать в штабе, отправились осваивать здание, которое на ближайшее время должно было стать отряду домом.

Приводить штаб в рабочем состоянии было решено завтра, сейчас по обычному распорядку, рабочий день кончался, а потому лишь разместив свои пожитки и некоторые необходимые вещи инквизиторы разбрелись осматривать дом, а Борс и Бен отправился в таверну достать еды и выпивки, через пол часа все собрались в большом зале куда уже притащили стол.

Парни принесли из таверны мяса и эля, и инквизиторы неплохо поужинали, болтая о пустяках, о странном городке и о том, что может их здесь ждать.

После еды Бен пустился в религиозные разговоры, о боге, месте человека в мире и вселенском плане. А заодно начал по памяти зачитывать некоторые фрагменты писания.

Бену было лишь немного за тридцать. У него были слегка волнистые каштановые волосы, закрывающие уши, аккуратная борода того же цвета, которая в купе с густыми бровями и суровым взглядом, весьма старила его. Он был кем-то вроде отрядного проповедника, и часто любил поговорить о вере, о писании и о том, что верно, а что нет. Слушали его не то что с интересом, но с уважением, ведь иногда казалось писание он знал наизусть.