Грань времени

Кто может отказать в такой просьбе собственной внучке?

– Эм… Сол Рэнд, наверное? Иначе я бы просто подошла к нему и сказала: «Пожалуйста, дедушка, брось свой коварный план по захвату мирового господства. Ради меня».

– Ты права, – со смешком соглашается Кирнан. – Я должен был уточнить, что любой человек, имеющий хотя бы долю сострадания, не отказался бы от этой просьбы. Но, возможно, тебе стоит найти Сола и попытаться. Вдруг он просто помешан на красивых зеленых глазах?

Я чувствую, как румянец заливает мое лицо, поэтому отворачиваюсь и делаю вид, что меня очень заинтересовали коробки с табаком на полках позади меня.

Я поднимаю крышку одной из них и делаю глубокий вдох. Трубочный табак с насыщенным, землистым ароматом – нисколько не похожим на дым сигарет, которым я вынуждена дышать, гуляя вдоль тротуаров Вашингтона. Было время, когда я наслаждалась запахом костра в зимние ночи, но после моей недавней встречи с Г. Холмсом на Всемирной выставке от малейшего запаха дыма бросает в дрожь. Если бы Кирнан не вернулся, чтобы спасти меня той ночью, я стала бы одним из тех многих скелетов, найденных в отеле.

– Итак, кто следующий? – спрашиваю я его. – То есть за какими медальонами она отправилась в следующий раз?

Она – другая-Кейт, та, которую, я уверена, Кирнан хотел бы видеть на моем месте. Прошлая Кейт, которой больше не существует из-за Сола, изменившего хронологию.

– Я помню, что мы продолжили работу из моей комнаты, – он делает еле заметный акцент на слове «мы», но я знаю, что он пытается напомнить мне, что другая-Кейт – просто часть меня, даже если я не могу вспомнить ее.

Кирнан протягивает мне руку:

– Это недалеко отсюда. Ну что, пойдем?

– Мне нужно вернуться домой. Кэтрин ждет.

– Ох. Я думал, что ты отправилась домой, прежде чем вернуться сюда. – В его голосе слышится намек на вопрос. Знаю, он думает о том, почему я сразу же разделила радость с ним, а не с бабушкой, папой и Коннором.

Я и сама удивляюсь этому. Я отправилась в Бостон 1905 года, даже не задумавшись. Однако, глядя на свои ботинки, я понимаю, что не могу остаться, даже если бы захотела. Юбка до колен, свитер и коричневые оксфорды были достаточно скромны для Далласа 1963 года, но здесь они привлекут слишком много внимания.

– Я вернусь позже.

– Не говори глупостей, – отвечает он, направляясь к высокому шкафу в задней части кладовой.