Грань времени

– Нет, это ты меня прости, – говорит он, снова притягивая меня к себе. – Мне очень жаль, что я не могу это исправить. Ни один семнадцатилетний подросток не заслуживает такого давления. Я не представляю, как ты с этим справляешься. И мне очень жаль, что меня не было рядом, когда ты проходила через все это впервые.

– Па, ты ни в чем не виноват. У тебя были и другие обязательства, и, несмотря на это, ты все равно хотел помочь. – Он знает всю историю о том, как я встретила его второе «Я», счастливо женатое и преподающее в делавэрской школе.

Я не стала упоминать о пяти лишних килограммах, которые он набрал в счастливом браке, но я рассказала ему все, что помнила о двух маленьких мальчиках – Джоне и Робби. Я не знаю, помогло это ему или нет, но это была самая малость, которую я могла сделать, чтобы вернуть этих детей из небытия.

– Ты когда-нибудь думал о той, другой, жизни, папа? Жаль, что у меня не было времени узнать ее фамилию.

– Что? Чью фамилию?

– Твоей Эмили из другой временной линии.

Я имела в виду, может быть, она не замужем и, возможно…

– Эй, эй… нет. Нет, Кейт. У меня есть Сара в этой временной линии, и я счастлив этому. – Он крепко сжимает мое плечо. – А еще у меня есть ты в этой временной линии, что делает меня еще счастливее.

Мы оба молчим с минуту, а потом он говорит:

– Честно говоря, Кейт, я не очень много думал об этой истории. То есть что, если бы я рассказал тебе какую-нибудь историю о том, как ты решила продолжить уроки фортепиано, когда тебе было девять…

– Этого бы не случилось ни в какой из временных линий, папа.

– …И стала семнадцатилетней артисткой, играющей в Карнеги-холле? Ты бы потратила время, зацикливаясь на этом потерянном будущем?

Мне не приходится долго думать над ответом.

– Нет, но я бы не хотела такого будущего. Я ненавидела репетиции и концерты, поэтому нет. Но это не одно и то же. Ты, казалось, был очень счастлив.

– Я очень счастлив и в этой временной линии. Конечно, я не танцую от счастья прямо сейчас, но это потому, что мой ребенок несет на своих плечах всю тяжесть мира – я это серьезно – и я не могу ничем помочь.

Но я все еще лелею надежду, что когда-нибудь снова буду по-настоящему счастлив. Так что нет, Кейт. Я не собираюсь думать ночами об этом альтернативном будущем. Если это одна из тех вещей, что тяготят тебя прямо сейчас, то понапрасну.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, и убеждаюсь, что он говорит мне правду.

– О’кей.