Грань времени

Но вернемся к тому, с чего начался весь этот крах, то, что помогло мне пережить перемещение в 1893 год, было осознание того, что это был единственный способ вернуть мою жизнь – или, по крайней мере, вернуть тебя, маму и Кэтрин.

После короткой паузы он немного неуверенно произносит:

– И Трея?

– Да, – я думала именно об этом, но решила обойти весь этот разговор-с-папой-о-моей-личной-жизни. – Три из четырех – неплохо. И я не собираюсь останавливаться, пока не получу четыре из четырех.

Он притягивает меня к себе и целует в лоб.

– Дай ему время, Кэти.

– В этом-то и проблема. Я хочу дать ему время. Я хочу проводить с ним время. Я хочу видеть его в школе и общаться с ним, потому что у нас есть связь. Может быть, она не очевидна, но я чувствую ее…

Я вздыхаю. Мне очень трудно это осознать, не говоря уже о том, чтобы выразить словами.

– Наверное… в прошлый раз у меня не было выбора. Я должна была четко выстроить хронологию, чтобы вернуть свою жизнь, и у меня был хотя бы небольшой шанс вернуть Трея.

И у меня была конкретная, четкая задача – спасти Кэтрин на ярмарке. Как оказалось, это было не так уж просто, но, по крайней мере, я могла… концептуализировать это, понимаешь?

Он кивает, и я продолжаю:

– Тем не менее на этот раз я вроде как довольна временной линией, в которой нахожусь сейчас. У нас с Треем все не так, как было, и не так, как я хотела бы, но, думаю, что в конце концов у нас что-то получится. То, что планируют Сол и киристы – огромное, аморфное зло, которое я никак не могу определить.

Я вообще не знаю, где все остальные медальоны, и даже после того, как мы их найдем, нам все равно придется заставить Сола, Пруденс и, возможно, Саймона, отдать нам их ключи. Пруденс предупредила меня, чтобы я больше не вмешивалась, и каждым своим действием я будто дразню зверя, понимаешь? Напрашиваюсь на неприятности. Часть меня хочет просто затаиться на некоторое время, жить своей жизнью и надеяться, что, возможно, она ослабит свою бдительность.

– Но?.. – спрашивает он.

– Другая часть говорит, что я никак не смогу нормально спать, пока каждый медальон не будет разбит вдребезги, чтобы никто, даже я, не смог вмешаться в какую бы то ни было временную линию, в которой мы окажемся. Единственное, в чем обе части меня сходятся, так это в том, что неопределенность сводит меня с ума.

– Ладно, как я говорил тебе ранее, нужно поговорить с кем-то… – Он поднимает руку, когда я пытаюсь вставить свое слово. – Нет, подожди, выслушай меня.