Чи100 поржать. Выпуск 2

Блондинка наконец-то распрощалась с врачом и медсестрой и неторопливой каравеллой проплыла мимо красного Бориса Николаевича. Из кабинета выглянула врач. Она что-то хотела сказать, но Борис Николаевич перебил её:

– Извините, а можно я в следующий раз приду! Самочувствие плохое!

– Давление? – спросила врач.

Гутталакс услышал слово «давление», и Борис Николаевич чуть-чуть не пустил струю в трусы.

– Да, – скорбно подтвердил мученик-пенсионер.

– Так вам, может, таблеточку дать? – участливо спросила врачиха.

– Ой, нет, нет! Я пойду! – простонал Борис Николаевич.

– Приходите также через неделю, – успела предложить врач уходящему пациенту. А Борис Николаевич уже стрелой летел на первый этаж…

Дома его попыталась ласково встретить жена:

– Ну, Боренька, показывай свои «обновки»! – радостно проговорила она.

Но Борис Николаевич, сделав свирепое лицо, быстро скинул полуботинки и рванул в туалет мимо опешившей супруги.

Татьяна Жихарева

Ялта

Граф.

Просто Граф

После того как Граф был отхлёстан по морде задушенной им курицей, которая имела наглость отведать его каши с мясом, пёсель уяснил, что любое наглое существо в перьях неприкосновенно. Поэтому кур, уток, гусей, индюков и даже голубей он ненавидел и отгонял со своей территории лаем, рычанием и прыжками. А прыгал немецкий овчар так, что любой горный козёл мог обзавидоваться.

Однажды Граф во время прыжка за голубем почувствовал, что тоже почти взлетел, даже лапами взмахнул.

Но всё же вернулся на грешную землю и увидел на ней свои бывшие оковы: цепь и разорванный ошейник.

Первым делом пёс решил отомстить пернатым, подворовывавшим его кашу, и перескочил в хоздвор. К разочарованию, ничего, кроме зерна и зелени, там не было, зато куры, утки и гуси, завидев благородного, но злопамятного Графа на свободе да ещё и у себя дома, заметались и подняли крик похлеще, чем в Верховной раде или Думе.

Пёс метнулся в сарай и заметил там гнездо со свежими яйцами.

Поскольку яйцами по морде его не били, значит, можно и попробовать. Раздавив в пасти первое яйцо, понял, что оно вкусное и, как ему показалось, полезное. Поэтому, раскрыв пасть, он, словно экскаватор, начал подгребать и чавкать остальные яйца. Нюхом Граф учуял, что под сидящей в углу уткой тоже пахнет съедобным. Та зашипела, дав понять, что будет сражаться за будущих детей, которых она уже вторую неделю высиживала.