Чи100 поржать. Выпуск 2

Но пса материнские чувства дамы в перьях не разжалобили и удары клювом по морде не испугали. Закрыв глаза, он засунул под утку нос и открыл свой экскаватор. Утке ничего не оставалось, как с кахканьем унести ноги, которые могли попасть в пасть, а поскольку хозяева вряд ли занялись бы её протезированием, то противень с яблоками был бы обеспечен.

Сожрав все яйца, которые мог найти в курятнике, Граф для забавы решил погонять пернатых: вдруг с перепугу какая-то несушка обронит яйцо. Но птицы с перепугу роняли только то, что могло вылететь из-под хвоста при сильном эмоциональном потрясении.

За этим занятием его и застала хозяйка. Пёс не стал ждать, пока она обнаружит пропажу в гнёздах, и ретировался на огород погулять на воле. Но к вечеру перед приходом хозяина он явился домой и лёг возле цепи, намекая, что раскаивается и готов к оковам.

Граф, слушая в свой адрес всевозможные оскорбительные слова, из которых самым нейтральным было выражение «вонючая псина», думал, что лучше бы его ударили по морде.

Когда же хозяин обозвал словом, суть которого сводилась к тому, что пёс нетрадиционной сексуальной ориентации, Граф, обслуживавший только элитных немецких девочек (ну, иногда и случайных дворняжек), заскулил от обиды и залез в будку.

К утру обида прошла – и Граф встретил рассвет чистым сопрано с переливами баритона: яйца пошли на пользу горла, но, видать, не на пользу желудка, который начал урчать и портить прекрасный лай. Собаку пучило, а к вечеру прорвало…

Если вы и знаете, как пахнут тухлые яйца, то вы ничего не знаете о том, как пахнут яйца переваренные, хотя скорее, недоваренные желудком элитного пса.

Это запах болтунов в квадрате, это синус тухлятины, умноженный на косинус собачьих фекалий. И этим коктейлем Граф начал стрелять нередко и неметко.

Хозяин, придя с работы, закрыл нос и начал подбирать новые эпитеты и метафоры, которые как-то не вязались с благородной кличкой немца. Утка, оплакивавшая сутки разорённое гнездо, кахкала, подсказывая хозяину другие виртуозные выражения.

Граф залез в будку, но ненадолго, так как в животе опять забурлило. Зато огромная жёлтая точка в литературных изысканиях хозяина была поставлена, и тот убежал в дом. В ветаптеку идти уже поздно, а сырым яйцом собаку в этом случае лечить было бесполезно.

Рано утром дед Петушок (никто из соседей толком не знал: фамилия это или прозвище, да и имени-отчества тоже никто не знал) выпустил на улицу побегать двоих старых болонок.