Голод

Глухие удары ненадолго останавливали его, но он уверенно полз дальше, пока острый край лопаты не воткнулся в руку. Боль от пореза не шла ни в какое сравнение с общим состоянием. Неуверенно встав на ноги, он поднял лопату и потащил ее в комнату.

– Будешь говорить, где ключи? Будешь? В последний раз тебя спрашиваю! Может, вы замуровали их в стену? Или спрятали под паркет? Я найду. Ты же знаешь: я все могу!

Не услышав ответ, отец начал громить квартиру. Видно, это происходило уже не в первый раз: во многих местах паркет был разломан и приподнят, а в стенах виднелись дыры от ударов.

Через пару часов силы иссякли. Мужчина сел на пол и заплакал.

– Я так виноват перед вами, так виноват. Что я могу сделать? Как исправить?

– Никак, отец. Все в прошлом, а его не вернуть. Научись жить по-новому… Ты пьешь таблетки?

Вопрос вызвал очередную бурю агрессии:

– Не пью и не буду пить! Никогда! Вы меня отравить хотите! Сволочи… Какие же вы сволочи… Да чтоб вы все сдохли… Зачем вы так со мной?

На время зависла тишина, нарушаемая лишь бурчанием желудка.

– Отец, ты давно ел? Чем питаешься? Дядя Миша не бросил тебя? Навещает? Приносит еду?

Услышав про еду, мужчина понял, как голоден. Вскочив с пола, он побежал к холодильнику. Открыв дверцу, на минуту задумался, будто решая, что бы поесть. Потом схватил обычный черный пакет для продуктов и стал в него забрасывать все, что видел: консервы, овощи, фрукты, колбасу.

Когда пакет набился под завязку, мужчина привязал его к толстой веревке, нацепил колокольчик и поспешил к заколоченному окну.

В квартире все окна были слепыми. Когда-то им закрыли глаза мощными досками. Только в зале осталась маленькая форточка для проветривания. Открыв ее, мужчина аккуратно перекинул пакет с провизией через окно и стал спускать ценный груз. Колокольчик слабо потренькивал, веревка хрустела и вжикала, но пакет продолжал движение. Спустя несколько минут она дернулась три раза. Мужчина поспешил поднять ее обратно.

Вскоре в окне появился знакомый пакет. Явно с содержимым. Радостно потерев руки, голодающий затянул его обратно и развязал. Две чекушки одиноко болтались на дне.

– Вот Васька жлоб! Мог бы положить и больше.

Дрожащими пальцами отец содрал крышку и присосался к бутылке, будто младенец к соске. Он утолил свой голод, он спасся.

– А ты все пьешь… – Тень сына впервые за ночь встала и подошла к нему. Арсен всегда любил отца. Несмотря ни на что.