Голод

Просто любил, как обычно любят родители своих детей, а не наоборот. Поэтому неудивительно, что чаще всех в гости приходил именно он.

– Пил, пью и буду пить! – с вызовом ответил мужчина. – Живу как хочу. Это мое право. Хорошо, что Васька этажом ниже живет. Пакет с едой всегда попадает к нему на балкон. Только сосед понимает мой голод, только он. И помогает расправиться с ним. У нас взаимный обмен: я Васе – закусить, он мне – выпить.

– Мать не придет тебя навестить, не жди. Ты остался прежним. Ничто не смогло тебя изменить.

Две тени стояли друг напротив друга. В глазах одного светилось безумие вперемешку с алкоголем, в глазах другого – боль и сожаление.

Проводка вновь заискрила, выпуская разноцветные фонтаны. Свет загорелся и погас.

На секунду мужчина потерял зрение от яркой вспышки. Как когда-то давно… когда свет фар ослепил его, пьяного водителя, везущего семью домой. Он успел выпрыгнуть, а они – нет. Каждую ночь он видел один и тот же сон-явь.

Безумца скрутило от боли.

– Арсен, прости, сын. Только не уходи, побудь еще со мной! Я так виноват, так виноват…

Он бросился за исчезающей тенью, пытаясь схватить сына за руку, но почувствовал только пустоту.

Вновь вспыхнул свет. В квартире царил погром, но она продолжала спать, чтобы не видеть всего ужаса. Так жил ее хозяин, так жила она.

Екатерина Симонова

«Была ли…»

Лилька

– Вера ю фром? – Вопрос ставит подножку у выхода из двора-колодца. Узкие черные глаза, такие еще называют бедовые, веселятся навстречу из опухших щелок век.

– Ви ар фром Моску, – подхватываю я игру.

– О, Моску, нормально, я там была! Алтуфьево, Войковская.

Нежданная попутчица пристраивается рядом, мы идем по солнечной питерской улице и болтаем как давние знакомые.

– Вообще я из Уфы, в восемьдесят шестом году приехала. Десять рублей у меня было. А сейчас тут живу, в Кузнечном.

– Хорошее место, – радуюсь я за собеседницу. – Самый центр города, исторический фонд.

– А у меня карту украли!

– Ох, успели хоть заблокировать?

– Нет, все потратил, падла.

Плевать, у меня их еще пять штук! – растопыренная ладонь раскидывает невидимые карты. – Пусть подавится! – легко прощается с потерей женщина. – У меня на Невском квартира, я ее сдаю. Бабки есть.

– Ну вы прямо квартирный магнат! – меняю я тему.

– Тебя как звать?

– Катя.

– А я Лилька. Борьку своего ищу! Боря-а-а-а! – сиплый мощный зов разносится по Кузнечному.