Избранные. Черная метка. Всё

– Может, и узнает, но помни – ты для него теперь жертва.

– Зачем я вообще связался с этой работой?!

– Зачем ты вообще зашёл в этот дом? Ладно, будь мужиком. Дуй отсюда!

Пока Фред думал, как я связь между «будь мужиком» и позорным бегством, хлопнула оконная рама, раздался утробный смех.

– Не боюсь тебя, подкловатный монстл! – орал Густав. Его топор застрял в стене, и мелкий изо всех сил пытался вытянуть его. В этот момент Фред и выскочил в коридор.

Шипя от боли, он проскользнул в сторону ванной комнаты, захлопнул за собой дверь, запер её на задвижку.

Сел на край ванны, тяжело дыша. Слёзы потекли у него из глаз, как только Фред лучше разглядел свою искалеченную руку. Когда искал аптечку, заливая кровью пол, по двери ударили.

– Я знаю, ты там, подкловатный монстл!

Наскоро забинтовывая руку, Фред смотрел на то, как лезвие топора пробивает дверь.

«Хрясь!»

– Густав, перестань, – взмолился Фред. – Это я, нянька. Давай лучше поиграем во что-нибудь другое! Я не монстр!

«Хрусь!»

Дыра в двери всё расширялась, и Фреду ничего не осталось, кроме как открыть небольшое окно ванной комнаты.

От тщетных попыток подтянуться руку вновь пронзило острой болью.

Внезапно шум за дверью затих.

– Ты что это, Густав?! – послышался новый голос. Вроде бы женский, но какой-то грубый и хриплый. – Развалил тут полдома, как я погляжу. А где этот чёртов нянька? Он что за тобой вообще не смотрит? Ух и негодник! Я ещё во дворе почуяла запах Мери Джейн[1 - Мери Джейн – кодовое выражение на сленге, обозначающее растительный наркотик, в частности – марихуану.

] и пива.

Фред глазам своим не верил. Огромная, вовсе не женская рука, пальцы которой были увенчаны острыми когтищами, проникла через дыру в двери и начала слепо шарить в поисках задвижки.

– Выходи, нянька. Знаю, ты там, нарколыга проклятый!

Фред не стал дожидаться, пока матушка Густава проникнет в ванную. Из последних сил он подтянулся и, не смотря на жуткую боль и кровь, сочащуюся из повязки, втиснулся в окно. Холодный воздух свободы обдал его лицо, даря надежду.

И даже не посмотрев вниз, Фред прыгнул.

* * *

– Задолбали торчки чёртовы, – худой полицейский с презрением глядел на пронзённого пикой металлического забора паренька. – Лезут в этот дом, как мухи на говно. За год уже третий труп.

– Пойду, жильцов опрошу – сказал толстый полицейский.

– Ну, сходи.

– Через пятнадцать минут толстый вернулся, держа в руках мятую бумажку.

– Что это? – спросил худой.