Избранные. Супергеройская фантастика

Серёжа, словно получив карт-бланш на разглашение, рассказывал ему небылицы про «балластного» старикана (как считал сам Вова, повторяя мнения многих коллег), и Вова, сам не замечая, проникался интересом. Ключи на пальце вертелись всё быстрее.

– Ты, Серёг, вместе с академиком уже того, – присвистнул он.

Серёжа оборвался на полуслове и покраснел до слёз.

– Дурак ты, Вова! – тихо сказал он, поправил очки и вышел из комнаты.

А Вова всё крутил ключами, а взгляд его задумчиво скользил по монитору, где в прогнозе маячили дожди и холод.

– Лето, называется, – пробурчал он. А потом, что-то вспомнив, криво улыбнулся. – Не, ну, а чего такого? Дурканём слегка и мы.

* * *

– Разрешите? – Вова втиснул своё объёмное тело в узкую щель чуть открытой двери.

Директор поднял глаза от костяшек.

– Заходите, заходите, молодой человек, – доброжелательно забурчал он. – Присоединяйтесь.

Серёжа нахмурился, но кресло своё подвинул, освобождая место для Вовы. Тот тяжело вздохнул и, ёрзая, елозя взглядом по метеокартам и стенам кабинета, стал дожидаться конца партии.

– Давненько я не брал в руки фишек… – сказал он чуть позже, загребая уверенным жестом в пухлую пятерню кости, когда подвели итог и рассыпали по новой.

Выиграв с ходу две партии, Вова затребовал чаю, и Серёжа с удивлением увидел, что Разум Петрович не только не осадил нагловатого толстяка, но и будто с удовольствием кинулся к кипятку.

– Пожалуй, я пойду, – сказал Серёжа, вставая.

– А чай? – спросил директор.

– Поздно уже. – Серёже было неловко. – До завтра, Разум Петрович.

– Всего хорошего, – попрощался директор.

И Серёже показалось, что промелькнула какая-то просьба в его словах. Серёжа пригляделся – но директор уже вовсю обхаживал своего пухлого доминошного соперника. Серёжа налился красным и вышел из комнаты, сопровождаемый презрительным взглядом Ляхова.

* * *

Следующим вечером обычного для последнего месяца приглашения директора на чашечку чая Серёжа не дождался.

А когда, уходя, сунулся к кабинету директора, и, собираясь постучать, услышал стук костей, восклицания Разума Петровича и несколько надменный бубнёж Вовы. Серёжа нахмурился, повесил понуро голову и пошёл домой.

День завершался духотой. Температура неожиданно, вопреки всем прогнозам скакнула в обед выше рекордной отметки и теперь нехотя опускалась к ночи.

И в новый день ещё один жаркий рекорд не устоял.