Рождество у Шерлока Холмса

Пистимее Ивановне скажите, чтобы готовила стол в леднике. Я скоро подъеду и будем вместе осматривать

– Ничего не понимаю, – прервал свое молчание начальник.

– Я тоже, Евгений Максимович, – загадка приободрила Петра Петровича, а озадаченный вид ненавистного Пушкова поднял настроение. – Предлагаю пройти в церковь и осмотреться.

– Да-да, – промямлил Пушков, все еще не осознавая, что дело оказалось не таким простым, каким было на первый взгляд. – Пройдемте.

Оба поднялись на вершину оврага и оказались у входа в храм.

Толпа переместилась в сторону саней, куда грузили тело Масленникова, предоставив к дверям свободный доступ. Однако массивные ручки сдерживала цепь, сцепленная при этом внушающих размеров замком.

– Ключ у вас с собой, Евгений Максимович?

Пушков в недоумении начал хлопать себя по карманам в поисках ключа.

– Так он в отделении, у меня в столе! – остановил обреченную попытку начальник милиции. Осмотревшись вокруг, он понял, что помощников рядом не осталось, тяжело вздохнул и добавил: – Скоро вернусь.

Пушков засеменил в сторону отделения, которое находилось на противоположной стороне пустыря. Петр Петрович, тем временем, решив не оставаться без дела, направился к разбитому окну в алтаре, через которое и проник ночью покойный священник.

Под стеной алтаря, у самой дороги, удачно расположился накиданный дворником сугроб, из-за чего Яковлеву, как видимо и Масленникову накануне ночью, не составило труда забраться наверх. Петр Петрович перелез через раму.

Спрыгнул вниз на дощатый пол, усыпанный осколками витража, и тут же наткнулся на шапку Масленникова. «Снял или потерял?» – подумал Яковлев, рассматривая подкладку. Следов крови на ней он не обнаружил.

В помещении больше похожем на склад трудно было узнать алтарь. Ни одной иконы или подсвечника. От престола остался только прямоугольный ящик. Вместо семисвечника на самом ящике одиноко возвышалась сгоревшая наполовину свеча. Ее, как предположил Яковлев, здесь оставил Масленников, совершая одиночное богослужение.

В самом храме, таком же голом, как алтарь, несколькими кучками хранились мешки с зерном. О прошлом здесь напоминал лишь расписанный купол с Христом и апостолами, до которого не дотянулись руки советов, да колокол, который еще служил для сообщения о пожаре.

На другой стороне, у входа, за маленькой дверью скрывалась каменная лестница, ведущая наверх. На узких ступеньках, в самом ее начале, остались следы снега и сапог.