Рождество у Шерлока Холмса

Но попутчик то и дело произносил вслух проклятия, из-за чего пришлось отвлечься.

– А если бы оказалось, – начал Яковлев, – что ваши варежки украл младший Вислов? Как его там..?

– Алексей? Во-первых, я с трудом поверил бы, – ответил Пушков, не задумываясь. – Скорее брат его, Никита. Тот – да. Не было бы формы, сказал бы – уголовник. А для брата сделает все. Еще с приюта всюду за ним архангелом ходит. Я их как облупленных знаю. А почему вы спросили?

– Просто так.

– Я понял! – догадался милиционер. – Думаете, я не вижу, что Алеша то и дело молится, да крестное знамение направо и налево раздает? Я сам нет-нет, да перекрещусь, перед тем как в храм зайти.

Хоть там храмом давно и не пахнет. А что поделать – привычка.

– И вы при этом начальник милиции.

– Ой, кто бы говорил. Вас вон вытащили из деревни, где вы сифилисным бабам в рот смотрели. Знаем, слышали. Хоть бы спасибо сказали. Вам выдали квартиру прямо у больницы, живите, пожалуйста, себе в удовольствие да служите стране. А вы что сделали? Наняли хозяйку как домработницу, ассистенткой ее еще зачем-то назвали.

– Ей некуда было идти. Это ее дом! – сказал Петр Петрович.

– Ладно, будет, – успокоился Пушков. – Я же все вижу, но молчу. Сам не без греха. У всех внутри еще есть немного старого режима.

– Со временем и это исчезнет, – добавил Яковлев. – Но, наверно, уже без нас. Мы с вами. Евгений Максимович, немалую жизнь прожили до революции. Как вы говорите, привычку так просто не искоренить, как прыщ не выдавить. А таких, как Алексей, еще можно перевоспитать.

– А зачем? – не согласился милиционер. – Да и не получится. Он же семинарию закончил в восемнадцатом. Из него просто так это дело не выбьешь. Не зря же он просился постоянно этот склад с зерном охранять.

– И что? Стоял в карауле?

– Что вы! Он доверчивый. Вдруг Масленникову откроет по доброте душевной?

– Уже не откроет, – сказал Петр Петрович, когда они вдвоем подъезжали к дому.

Как только оба зашли в квартиру, Пушков тут же отправился греться у печи, где оставил лужу растаявшего снега под ногами.

Яковлев, околевший не до такой степени, позволил себе войти не торопясь, спокойно снять перчатки, зимнее пальто, шапку, оставив все это в прихожей, и уже потом зайти в гостиную. Там уже постанывал от ломающей боли в кистях начальник, а за столом согревались гостеприимно предложенным Пистимеей чаем братья Висловы.

– Как удачно, что все здесь, – сказал Петр Петрович.

– Подождите хоть немного, Яковлев, – умолял Пушков.