Ничего общего. От космических пахарей

Приехали на кладбище, быстренько меня выгрузили, чего-то там про мой хороший характер пробормотали и в землю положили. Цветы сверху накидали и домой отправились, пить за свое здоровье и «Ой мороз, мороз» петь. И вот теперь стою я под дверью начальника без паспорта, без работы, без планов и перспектив.

Нечего делать: с работой не складывается, потащился домой. Всего несколько ступенек, первый этаж все-таки. Темный коридорчик, а в конце наша квартира. Во мраке поблескивает позолоченная баночка с сигаретными бычками из-под «Мусор голд кофе».

Не выкинули, значит. Я сразу как-то приободрился. Только вот ключа у меня не было. Покойникам в карманы обычно ключи не суют. Видимо, сомневаются, что они могут зайти посидеть, поболтать о том о сем.

Дверь открыла Таня. Могучая женщина. Высокая, жилистая, статная. Бывает, разговариваешь с ней, все на грудь смотришь и думаешь: если, к примеру, поставить на нее небольшую стопочку водки, да что там, даже тарелку с сосисками и горошком, удержится ли? А познакомились мы еще в школе.

Я ее за косички дергал, а она меня по башке книжками била. После школы как-то разошлись, она замуж вышла, овдовела. Потом на какой-то встрече выпускников увиделись. Подумали, дело наше одинокое, почему бы и нет… Через два года Лиза родилась.

– Ну? – лениво протянула Таня.

– Вот, зашел узнать, как дела у вас, да и отдохнуть маленько…

– Не живешь ты больше здесь, Вадик. Понял? Выписали мы тебя.

– Как это выписали?

– Вот так. А заново тебе прописаться не удастся, так и знай.

Покойный ты.

– Что, и поговорить не хочешь?

– Не хочу. А с Лизкой – пожалуйста. Только быстро.

Лиза сидела в комнате и смотрела мультик про Винни Пуха. Я в который раз удивился, как дочка на меня похожа. Худенькая, хрупкая, с печальными зелеными глазами и веснушками, рассыпанными как просо по тарелке. Я подошел к Лизе, обнял ее за плечи и поцеловал в легкие, как пух у гусенка, пушистые волосы.

– Не подходи ко мне, – капризно сказала Лиза, – я с умертыми папами не разговариваю.

– Это же я, Лизок, давай хоть немного поговорим.

Лиза повернулась, снисходительно посмотрела на меня и отчеканила:

– У меня теперь дядя Володя будет папа. Он с мамой живет. А двух папов у ребенка не бывает.

Я повернулся и вышел.

Бродить туда-cюда мне быстро надоело. Городская природа не вызывала большой радости, а люди раздраженно смотрели на меня: помер, а все неймется ему, по улицам расхаживает. Нам работать надо, горбатиться.