Ничего общего. От космических пахарей

Он повернулся и зашагал прочь, навстречу уже совершенно точно надвигающейся с востока грозе, пружинящей походкой человека, которому приходится изо всех сил сдерживать прущую из него энергию.

Лариса Дикк

Цинга

В издательство «REV Forlag»

Улица Св. Анны 47

3000 Хельсингер

Дания

Уважаемая редакция!

Прошу принять на рассмотрение и по возможности напечатать мое исследование о Второй Камчатской экспедиции под предводительством капитан-командора Беринга, прозванного, как известно, «датским Колумбом русского царя».

Стремлюсь к публикации не из корысто- или честолюбивых соображений, а единственно потому, что духовная сила участников экспедиции и их способность переносить невзгоды может послужить утешением и примером многим, испытывающим боль и уныние, осушить их невидимые миру слезы. Автор не претендует на гениальность и непогрешимость, его доступ к историческим документам, силы и возможности значительно ограничены. Однако если миллионы зрителей во всем мире, затаив дыхание, следят в фильме «Выживший» за схваткой медведицы, сыгранной канадским каскадером Гленном Эннисом, и обвешанным тюбиками с бутафорской кровью Леонардо ди Каприо, то, может быть, найдутся среди нынешних читателей такие, которые способны сопереживать истинным страданиям действительно живших людей, даже если повествование ведется отрывочно и безыскусно.

Приложение: документальная повесть «Цинга»

    С уважением,

    Ингрид Кюне

    Эльхорн 24

    25836 Вельт

    Германия

16 ноября 2016 года

Что же, по-моему, получилось неплохо.

Теперь надо перевести на датский. Сама-то повесть, правда, еще не готова, так, отдельные наброски пока, но пусть письмо сияет мне Полярной звездой. Записки мои хорошо бы распечатать. Все-таки в двадцать первом веке живем, хотя для меня – что восемнадцатый, что двадцать первый – невелика разница. Сейчас меня забросают гнилыми помидорами – сидишь, мол, на шее у общества, пользуешься медицинскими и социальными благами и ноешь. Бросайте, бросайте в меня чем угодно, я хоть буду знать, что где-то рядом есть люди! Не сижу я – большей частью лежу. А медицина – что медицина? Врачи не всемогущи, да и не ходок я больше к ним. С детства намаялась. Вот и лежишь часами в затемненной комнате, смерти дожидаешься, которая тебя от мук невыносимых избавит, да что-то она не спешит, а боль не отпускает, и единственный человек, которого вижу, – Уве, опекун мой, глаза бы мои на него не глядели.