Чужестранцы

– Это всё? – спросил он.

Торн склонил голову.

– Есть ещё кое-что. Дело в том, что однажды я предположил, что можно воспроизводить знаки в письменах, используя ковчег. Но это всего лишь попытка…

Торн придвинул сиденье к чёрному ящику, сел и осторожно поднял крышку панели, укреплённой на боковой части чёрного ящика. Открылся длинный ряд узких чёрных и белых планок, чередующихся в определённом порядке. Он установил тексты на подставку, опустил руки на панель. Его тонкие пальцы стали поочерёдно или одновременно касаться чёрно-белых планок, то легонько постукивая по ним, то надавливая с силой.

Звуки, рождаемые металлическими нитями, туго натянутыми в чреве чёрного ящика, захватывали, подавляли, сокрушали. Нет, не жалкий лепет человека слышал сейчас Шар-Рум, но голос Извечного. Как перед лицом Его оказался великий магистр. Высокоорганизованный разум атленца касты мудрецов выстраивал причудливые фантазии.

Это было торжество всепобеждающей красоты.

Не равномерный и однообразный бой праздничных барабанов на дворцовой площади, но сложнейший способ измерения времени и пространства.

Не привычный монотонный атленский напев, а особого рода мелос без слов. Только звуки, что-то из самых истоков. В нём было всё: крик радостного подъёма, воинственные возгласы солдат на поле битвы, скорбные стенания, протяжные жалобы, заунывные плачи. То волны плотного и горячего воздуха, то звуки первых капель дождя по листьям диких иррегий, то шум воды, бьющейся о прибрежные скалы Экваториального океана. И вдруг вопль, мощный и разрушительный, словно Синюю пустыню терзала песчаная буря! Этот крик мог обратить всё в прах, пыль, ничто!

А потом… звуки словно упали и утонули в песке, и медленно поплыли к горизонту караваны молочно – белых облаков, послышалось слабое трение звёзд в ночном небе, и… ветер принёс из пещеры у подножия Западных Твердынь что-то похожее на человеческую речь.

Странное ощущение: всё правильно понимать без слов, слышать их у себя в голове не проговаривая…

Торн опустил руки на колени, словно забыв о присутствии в зале полусотни людей.

Последовала долгая тишина. А потом магистр произнёс:

– О, как могуча рука Извечного!

* * *

Время уходит. Его остаётся всё меньше. Оно убывает быстро и неумолимо, даже сейчас, пока он идёт по дворцу.

Шар-Рум вошёл в кабинет, положил на стол тексты посланий. Теперь он не успокоится, пока не приблизится к окончательной разгадке чёрного ящика.

Это была бессонная ночь.