Чужестранцы

Великий магистр ходил по дворцу в раздумьях. О жизни и смерти. О роде человеческом.

Шуршащий, бормочущий эфир наполнился причудливыми, слегка искажёнными отзвуками того, что он услышал. Словно вещий голос Вселенной нашёптывал ему:

«Как мало мы всё-таки знаем! Что у нас есть? Только туманные легенды о минувших тысячелетиях. Но мы властвуем над тем, что происходит сегодня только потому, что наша вера, наши убеждения основаны на том, что было вчера. А иначе мы все сорняки без корней в пустыне».

Магистр долго стоял у окна, ощущая на щеках ночную прохладу, не смея коснуться верёвок…

А когда на рассвете над Западными Твердынями вспыхнула Оранжевая, в дворцовом окне пламенел красный штандарт.

Сергей Скурихин

Завлаб

Василий Петрович был пятидесятилетним орком, с кожей того благородного зелёного оттенка, что выгодно отличала его от оливковых и салатовых сородичей-полукровок. К своим, как уже сказано, пятидесяти годам Василий Петрович успел обзавестись законным брюшком, сединой и должностью завлаба в Институте экспериментальной алхимии.

В лаборатории под его началом трудились двое молодых орков: Венцеслав (родителям этого парня нельзя было отказать в чувстве юмора) и Тимоха. Венцеслав своё идиотское имя с избытком компенсировал смышлёностью и расторопностью, а вот Тимоха… ну, тот был просто Тимоха.

Как и все орки, завлаб наш причислял себя к гностикам, но при этом парадоксальным образом верил в непреложность научного факта. Он считал, что Мир, созданный хоть и злой, но слепой волей, нуждается в упорядочивании, и фактор «слепого» хаоса следует свести к нулю, а всё зло, напротив, необходимо систематизировать в рамках единой концепции развития общества.

И задача, над которой уже второй год билась его лаборатория, полностью этим идеям соответствовала. А нужно-то было Василию Петровичу, Венцеславу и Тимохе ни много ни мало, как вывести универсальное снадобье, способное в короткий срок и без побочных последствий превратить эльфа в орка!

Позади уже остались сотни опытов, десятки компонентов были перебраны на сочетаемость и совместимость, а сколько эльфийских трупов они закопали за институтской оградой – и не сосчитать.

Но всё без толку: формула чудодейственного препарата никак не находилась. Магистр института уже месяц как перестал здороваться с Василием Петровичем за руку, а при встрече лишь недобро шевелил клыками и показывал толстенным пальцем на циферблат своих наручных часов.