Чужестранцы

И не самые прелестные. Взять хоть того разряженного увальня, – Кайлэк кивком указал себе за спину. За длинным одиноким столом рядом с дверью сидел вельможного вида мужчина с убранными назад тёмными волосами. Одетый в куртку из зелёного бархата с латунными застёжками и шёлковые штаны, заправленные в сапоги из варёной кожи, достающие до колена. Рядом с ним лежал меч в ножнах. – Знатный выродок. Загляденье. Хотя его послушать, так выпал из брюха самой распоследней служанки. Наверняка спёр этот нарядец у какого-нибудь бродячего торгаша или огрел чем-нибудь предварительно.

Да и потом. Все знатные с ранних лет научены говорить, как подобает. А этого наставлял разве что канавный пёс.

Закончив вылизываться, кошка перебралась поближе к следующему потенциальному чесателю за ухом. Кайлэк без зазрения совести приласкал её, не забыв и про себя – вино поглотило всё его внимание. «Разряженный простолюдин, – задумался Келли, прихлебнув из кружки. – Тот человек, как раз наоборот, говорит складно, а одет просто, – подобного рода сотрудничество отнюдь не радовало, но что поделать, Зак посулил избавление от бессонницы.

Слишком хорошее предложение, чтобы отказаться. – И почему на ум всегда приходит только дурное? Если кто-то что-то скрывает, то обязательно неладное. Если кто-то кого-то ищет – значит, со злым умыслом, – Келли поднял взгляд к потолку. – Если бы мне приходилось таиться… У всех свои повадки, характерные черты и привычки. Переиначить их все – лучший способ сбить с толку. Откуда вельможе взяться в таких захолустных землях? Дервар совсем рядом. Все толстосумы обходят его стороной. Здесь и купцов-то настоящих не бывает. Так, продают всякое. Что найдут на большаке, тем и торгуют. А этот разоделся. И говорит, как простолюдин. А клинок… Тоже притворство?»

– Милочка! – громогласно позвал Кайлэк, спугнув кошку. – Мне бы ещё выпить, не откажи в любезности.

Хозяйка подбежала к нему с неполным кувшином, и вино заструилось в опустевшую кружку густой тёмной струйкой.

– Вы не скажете, кто тот человек? – укромно спросил Келли.

 – Там, у входа. Не припомню, чтобы видел его раньше. Город у нас небольшой, а он слишком уж бросается в глаза, чтоб его проглядеть.

– Не знаю, Келли, – трактирщица повернула голову, отчего её пухлые щёки вздрогнули. – Скиталец какой-то. Таскается сюда уже с несколько дней. Он остановился в пригородной таверне. Но тамошняя выпивка его не устраивает, видите ли. А у меня, значится, ночлег дорого обходится.