Чужестранцы

Нелюдь взглянул на него безднами почти черных глаз и промолчал. Вся жизнь промелькнула у Ваны перед глазами.

– Вы как грязь, – наконец проговорил серокожий, – как опухоль на теле человечества, – и в голос его пробрались страшные металлические нотки, – вас надо гнать, жечь, устранять…

По лицу Ваны катились слезы. В горле хрипел полушепот-полукрик:

– Не убивай меня.

В глазах дитя пещер промелькнуло удивление.

– Не убивать?

– Пощади…

Вана, прежде еще сохранявший надежду хотя бы смерть встретить без страха, теперь, рыдая, униженно просил о милосердии.

И кого просил? Даже не человека! Уродца, нелюдь, пещерную тварь! Вана боялся. Всеобъемлющий, нечеловеческий страх сковывал его теперь лучше всякого яда. Всю жизнь он только и делал, что убивал. Безжалостно, надежно. Холодный острый инструмент, дающийся в те руки, которые могли предложить хорошую оплату. Вот и вся его жизнь, и вся тщета его стараний. «Что, – с ужасом думал Вана, – что ждет его на Той Стороне, после тьмы последнего вздоха?»

– Пощадить?

Казалось, что нелюдь искренне удивляется.

– Не убивай, – прохрипел Вана.

Их взгляды встретились.

Человек, в котором так много было от нелюди, и нелюдь, так походивший на человека.

Астар полетел в кусты, описав темную дугу.

Вана, широко раскрыв глаза от изумления, наблюдал, как сутулая спина его врага растворяется в зеленой листве.

Он ушел.

Он ушел! Ушел, пощадив его!

Вана вновь принялся плакать, на этот раз – от счастья. Жизнь, едва не ускользнувшая от него в это роковое утро, вновь возвращалась в обмершие члены.

Он жив! Он все еще жив!

Едва добравшись до Старокопа, полубезумный Вана отправился ко двору местного князя, где его, приняв за нищего или, что еще хуже, бродячего оккультиста, побили стражники, после чего, впрочем, благодаря защите местного придворного мудреца, хорошо знавшего охотника в прежние времена, его все-таки пропустили. Именно этому мудрецу в итоге Вана и продал бесценную тетрадь за какую-то чисто символическую сумму.

После этих событий Вана ушел от мира в какую-то далекую обитель вглуби Холодных земель, где и провел остаток своих дней, живя как простой человек и охотясь разве что на зайцев.

А по горным тропам еще много лет бродили слухи о странствующем мудреце, что порой бросает взгляд темных и грустных глаз на цветущие яблони по весне.

Юлия Махмудова

Ивушки

Максим сидел на окраине поселка и смотрел на желтое поле цветущего рапса.