Чужестранцы

 – Пожалуйста… – прошептал он. – Я соскучился…

Бабушка устало вздохнула и взяла его за руку.

– Хорошо. Только скорее. На автобус опоздаем.

Они еле успели на последний автобус, который проезжал мимо Ивушек в город. В полупустом салоне, слабо освещенном тусклыми лампочками, было совсем немного пассажиров. Группка молодых парней, судя по одежде и объемным рюкзакам, возвращалась в город с гор, которые были километров в ста от Ивушек. Мужчина в кепке и потрепанном пиджаке дремал, обхватив клетку с курицей. Старуха, замотанная в черный платок, уставилась на Максима подслеповатыми глазами и перекрестилась.

Максим поежился от ее взгляда и отвернулся. Уткнулся лбом в холодное стекло окна и глядел, как мимо мелькают огни придорожных фонарей.

Ехали долго. Мимо полей, фруктовых садов и пастбищ, залитых вечерней темнотой. Потом – по городской окраине, мимо одноэтажных кособоких домишек. А потом внезапно начался город. Навалился душным, дымным воздухом, высокими стенами домов, глядящими сотнями желтых окон.

Обступил со всех сторон, обвил проводами электропередач, вот-вот задушит. Узкие окраинные улочки сменились на широкие проспекты, полные машин: ревущих, спешащих, смердящих выхлопными газами. Несмотря на поздний час люди торопились, толпились, толкались на улицах. Утрамбовывались в троллейбусы и трамваи, чтобы потом высыпаться из них грудой скомканного мусора.

– Приехали, – бабушка взяла Максима за руку и потянула к выходу.

Он сразу узнал свой двор, зажатый между двух девятиэтажек.

Вечно сырой и гулкий. Все было так же: детская площадка, футбольное поле, гаражи. Старые тополя тянулись свечками в небо. Подростки сидели на скамейке, лузгали семечки и смеялись. Словно вчера Максимка уехал отсюда.

Он вбежал в свой подъезд и поспешил по ступенькам наверх, не дожидаясь лифта. Выше-выше, на третий этаж, тут всего ничего бежать-то. Бабушка торопилась следом.

Площадка третьего этажа была неестественно ярко освещена белым холодным светом единственной лампы. В этом неприятном свете дверь родной квартиры выглядела чужой и нереальной.

Максим нерешительно посмотрел на бабушку и взял ее за руку.

В квартире было темно. Только в гостиной бормотал телевизор, окрашивая стены разноцветными всполохами.

– Где мама? – настороженно спросил Максим. Необычная тишина дома испугала его.

– Сейчас проверю. А ты пока иди, загляни в свою комнату, поздоровайся с игрушками.

Он отпустил бабушкину ладонь и шагнул в приоткрытую дверь детской.