Чужестранцы

Уличный фонарь глядел в окно любопытным желтым глазом. Максим увидел свою кровать в углу, с тем же синим покрывалом, разрисованным ракетами и кометами. Стеллаж с игрушками стоял справа от окна. Плюшевый медведь Мишкин и клоун Бося, казалось, обрадованно смотрели на своего маленького хозяина. Максим подошел к окну и выглянул наружу – там по дороге ехали машины по каким-то своим делам. Цвела старая липа под окном. Парнишка, отчаянно жестикулируя, что-то рассказывал смешливой девчонке. Все как раньше. Словно и не было никогда Ивушек.

А бабушка, неслышно замерев на пороге гостиной, с горечью смотрела на худую женщину сорока лет, раскинувшуюся на диване. В комнате висел тяжелый, затхлый смрад перегара, табачного дыма и пота. Возле дивана валялись пустые бутылки и жестяная банка из-под кофе, полная влажных окурков. Пыль толстым белесым слоем лежала на полках и полу. Только дорожка до дивана была дочиста прошаркана от постоянного хождения по одному и тому же маршруту.

– Здравствуй, Гала, – тихо сказала бабушка.

– М-м-м… – женщина скривила одутловатое лицо и махнула рукой, словно отгоняя комара.

– Что ж ты, доченька, с собой сделала? А?

– Уйди… Уйди… – промычала женщина, не открывая глаз.

– Ко мне не приходишь, ладно. Но сына почему забыла совсем? Гала, он же ждет тебя. Каждый день ждет. А на Пасху – особенно.

Гала приподняла голову и сощурилась в сторону двери.

– Опять пришла? Учить меня? Уйди, говорю! – сердито пробурчала она заплетающимся языком.

– Галюша, – бабушка подошла ближе.

– Гублю… Да! Ты думаешь – чего? Думаешь, легко мне? Думаешь, легко? Вы там, а я – тут! Тут! – она ударила кулаком по дивану. – Я не могу тут! Не хочу!

Ее заплывшие глаза глядели на бабушку со злостью и укором. Перекатившись на бок, Гала попыталась сесть, но рухнула бессильным кулем. Махнула рукой, икнула и вцепилась пятерней в свои лохматые короткие волосы, сбившиеся сизыми колтунами.

– Чего ты пришла, мам? Чего? Чего ты хочешь? Чтоб я к вам? В гости? Я не могу.

– А Виктор где?

– Ушел твой Виктор. Бросил меня. Падла… Тяжело ему одно горе пополам тащить. Нашел себе другую бабу. Веселую. Которая водкой глаза не заливает.

– И ты не заливай.

– Как? Как?! Ты вообще… ты представляешь себе, как это – сына пятилетнего похоронить? Я тебя похоронила – еле в себя пришла. Витька тогда помог, вытащил. Семью создали.