Еврейское остроумие. Десять заповедей

А когда он убедился, что сделка не влечет за собой никаких последствий, ни юридических, ни практических, то взял деньги и сказал:

– Дайте мне еще столько же – и считайте, что я вам продал вдобавок и Винницу!

* * *

Набожный еврей в субботу переходил улицу. Вдруг на земле он увидел золотые часы! Что делать? В шабес же нельзя носить с собой никаких предметов. Так что, пройти мимо? Но разве так можно?

Он наклоняется над часами и строго говорит:

– А, так вы идете? Но раз уж вы идете, то пойдем вместе!

* * *

Как известно, в субботу нельзя брать в руки деньги.

Шабес начинается вечером в пятницу и заканчивается, когда вечером в субботу на небе появятся первые звезды.

Набожный еврей идет в шабес по улице Нью-Йорка и видит на мостовой десятидолларовую купюру. Он ставит на нее ногу, собираясь простоять так до темноты, когда на небе появится первая звезда. Но поскольку он мешает уличному движению, полицейский приказывает ему уйти. Еврей делает вид, что не слышит.

Полицейский бьет его резиновой дубинкой по голове. В глазах у еврея мелькают искры.

– О, вот и первые звезды! – радостно восклицает он, хватает деньги и исчезает в толпе.

* * *

Абрам и Хаим идут по дороге.

– Если бы в шабес ты нашел кошелек с деньгами, ты бы поднял его?

– Давай решать проблемы по мере их поступления: ты мне покажи кошелек, а я тогда найду, что делать дальше.

* * *

Лавочник в шабес зазывает в свою лавку.

– Заходите ко мне, – говорит он прохожему.

 – Посмотрите, какие прекрасные брюки я продам вам за полцены!

Прохожий, оказавшийся правоверным евреем, укоризненно говорит ему:

– Сегодня шабес, а вы собрались делать гешефт?

– И что вы называете гешефтом? То, что я хочу продать эти брюки за полцены?

* * *

Утро шабеса. Старик раввин проснулся задолго до рассвета. Хорошо бы сейчас почитать Талмуд – но в комнате темно, хоть глаз выколи. А зажигать свет в шабес запрещено, для такой работы евреи нередко нанимают гоев.

Но хитрость в том, что еврей не может отдать приказание, он иносказательно дает понять, что нужно сделать, тогда это не считается работой. Обычно одни и те же люди подрабатывали в шабес и им не надо было долго объяснять, чего от них хотят. Раввину очень хотелось почитать в тишине, но шабес-гой вряд ли появится до рассвета. Но тут он слышит, что за окнами скрипит снег. Он высовывается в окно:

– Эй, Иван! – кричит он.