Хорошо ли мне жить? Сборник участников Международного литературного фестиваля фантастики «Аэлита»

То, что я увидел, потрясло меня до глубины души: огромный искрящийся совершенно белый диск висел в ночном небе! Так сверкал бы и царствовал «Чёрный квадрат» Малевича в пространстве белоснежного выставочного зала. Забыв о том, что наступила ночь, я чуть не крикнул на всю улицу:

– Мой Бог, это же луна!

Это действительно была луна. Как водопад, струящийся из десницы самого Бога, она рассыпала округ себя изумрудную лучистую массу, побуждая земное поместье к торжественной галактической бессоннице!

Вновь, будто днём, рождались тени.

Их багрово-фиолетовые глубины проявляли то тут, то там причудливые абрисы предметов.

«Какая красота!..» – подумал я, натягивая поводок.

Маркес оглянулся. Он был явно удивлён моим странным поведением на прогулке. Как можно разглядывать что-то там наверху, когда на земле, прямо под ногами, столько интересного!

И тогда я ещё раз подумал: «Если старик Дарвин был прав, пёс наверняка заметил в небе хотя бы одну звезду. Однако, – я посмотрел в преданные глаза моего ушастого друга, – нынешняя прогулка ещё раз доказывает: что-то не так в этой странной теории естественной эволюции…»

Путевая заметка московского идальго

Комфортабельная электричка выпорхнула из городских зарослей Мадрида и на скорости двести с лишним километров в час нырнула, как угорь, в тину бесконечных испанских степей.

К слову, в Испании нет понятия «бросовая земля». Все земли страны, даже самые, казалось, безжизненные каменистые плоскогорья, разбиты на строгие прямоугольники и распаханы селянами.

Электричка мерно буравила испанскую ойкумену. Я откинулся на спинку пассажирского кресла и стал с интересом разглядывать в окно вереницу огромных загадочных ветряков, этакую фантастическую мегапоросль неземной цивилизации.

Пригубив купленный в Мадриде не самый плохой французский коньяк, я вскоре почувствовал, как подо мной сокращаются изношенные спинные мускулы верного Росинанта, а сзади и почему-то спиной ко мне покачивается на ослике милейший Санчо Панса.

Я повернул голову и снисходительно улыбнулся, глядя, как Санчо старательно кутал голову в дорожную шаль в надежде хоть как-то отгородиться от всепроникающего полуденного солнца.

«О солнце, свет очей моих, отчего ты так безжалостно к своим верным идальго и их благонамеренным подданным!» – воскликнул во мне голосом великого Сервантеса утомлённый глашатай справедливости.