Повести световых лет

И кто будет воевать? У нас есть нормальные солдаты? Мужеподобные женщины, – Лайза с сожалением посмотрела на себя. – и женоподобные мужчины? Вот наша армия. Цирк!

– Мы найдём нефть снова! Мы откроем новую Радугу, – Даг стал горячиться. Ему внезапно стало обидно за свою страну.

– Найдём. А там нам понадобится не кирза, а снова что-то такое, что есть только у русских. Вот посмотришь. Это мы придурки. Это мы отстали от русских. И не на сто лет. На тысячи!

– Тогда у Земли-2 можно попросить. Разве они нам не помогут? Мы купим у них нефть.

– Купим? Зачем им на Земле-2 наши деньги? – Лайза засмеялась. – А ещё, Даг, помнишь мою презентацию? Русский корабль остался на орбите, а мы спустились. Знаешь, почему?

– Почему же? – Даг спрашивал, но уже знал страшный ответ.

– Мы его взорвали. Современными ракетами. У нас же всё лучшее, мы же превосходим русских во всём! Русские ведь для нас придурки! Теперь никакой от них помощи не будет.

* * *

В тот вечер Даг всё-таки напился.

– Лайза, помнишь философскую загадку «Что было раньше: яйцо или курица»? – Даг и Лайза давно покинули кабинет и сейчас танцевали медленный танец в общем зале кафе.

– Нет. А сам знаешь ответ, Даг? Конечно знаешь! Ты ведь такой умный, – Лайза положила голову на плечо Дага.

– Знаю. Вначале были и курица, и яйцо, и русские.

Даг и Лайза засмеялись так, как не смеялись уже очень давно. С тех самых пор, когда были парой.

Юлия Бадалян

Полет забытых богов

Афина, не отрываясь, смотрела в иллюминатор.

Пронзительные синие глаза, обычно твёрдые как копьё, сейчас блестели от слёз. Уже давно не было видно ни Олимпа, ни Эллады, ни вообще Земли, но перед её мысленным взором вставали картины, которые любому смертному показались бы небывалыми.

Светящиеся, чистые краски, прекрасные дворцы, сверкающие самоцветы на фронтонах, масляная гладкость серебра, царственное сияние золота… Ныне они уступили место черноте, редким вспышкам проплывающих мимо звёзд и серым скучным помещениям звездолёта.

Прохлада ручьёв, шелест серебристых листов олив, запах нагретой сосновой хвои, тонкий аромат цветов и негромкая чарующая музыка сменились теснотой и духотой космического корабля, мёртвым воздухом и давящим ощущением заточения… и невесомостью. Она выводила дочь Зевса, привыкшую контролировать каждый свой шаг, ощущать привычную тяжесть оружия и твёрдо стоять на земле, из себя.

Богиня зябко передёрнула плечами. Выхода нет, пора бы уже привыкнуть.