Роботы против фей

Почему бы не сделать то же самое со специалистом по оптимизации?

– Ну, во-первых, охранникам ничего не нужно делать – единороги сами отлично справляются с охраной. Во-вторых, прежде чем их заменить, мы несколько недель изучали их самих и их жизнь. Мы не знаем, есть ли у Тиллмана семья. Не знаем, заметит ли кто-нибудь подмену.

– …мы даже не знаем, человек ли он или нет.

Кловер и Адам разом обернулись к Вайолет. Та присела на колени над мистером Тиллманом, очевидно, пытаясь определить, насколько серьезной была нанесенная ему рана.

Ей удалось стащить с него парик, и под ним оказалась сетчатая основа, удерживаемая на голове заколками. Под основой же прятались прижатые к голове остроконечные ушки.

Кровер охнула. Адам побледнел.

– Эльфы нас нашли, – сказал он. – Все кончено. Нам конец. Пора закругляться.

Кловер вспомнила то, как Тиллман смотрел на русалок. Глубоко вздохнув, она положила руку Адаму на плечо и сказала:

– Нет. Он заранее ничего не знал.

– Что?

– Когда он увидел то, что не смог объяснить, то был удивлен.

Попытался это скрыть, но я поняла. Он ничего не знал. Он здесь по той же самой причине, по которой и мы.

Она вновь посмотрела на Тиллмана, пытаясь увидеть в нем не захватчика, а такого же, как и они, беженца, спасающегося из развалин залитых лунным светом дворцов иного мира.

– Он в бегах.

– И он, похоже, просыпается, – сказала Вайолет, выпрямляясь и делая шаг назад, по-прежнему с Тиллмановым париком в руке. – Адам?

– Сперва выслушаем эльфа, – сказал тот.

Под аккомпанемент уютного похрапывания мистера Франклина они ждали, когда Тиллман откроет глаза и сядет, протянув руку к собственному затылку. Почувствовав, что на нем только сетчатая основа парика, он замер. Посмотрел вокруг себя.

– Привет, эльф! – сказал Адам.

Несколько мгновений Тиллман глазел на них, потом выпрямился, глядя прямо перед собой, и произнес:

– Кобольды! Я должен был понять, что это вы, как только вступил в эти туннели. Франклин знает?

– Нет, – спокойно ответила Кловер.

 – Он думает, что мы – компания гениев-механиков, готовых работать за бобы, и поэтому не нуждающихся в надзоре. Он думает, нас здесь сорок. А нас уже сто шестнадцать. Как твоя голова?

– Болит, – ответил Тиллман, недружелюбно оглядывая кобольдов. – Спасибо не скажу.

– И напрасно. Я могла бы тебя и убить.

– Мы как раз обсуждали этот вариант, – проговорил Адам, склонившись к Тиллману и глядя ему в глаза.