Терра неизведанная

А улыбка подобна полумесяцу в ночном небе!

Подушка мягкая, фрукты необычно большие, но, главное, его магия! Энергия, расходящаяся тугими волнами от всей фигуры Стража настолько позитивная, густая и… вкусная, что ли, хоть ложкой ешь! Мне удаётся подзарядить свои внутренние батарейки.

Как уютно сидеть у его ног! (И дома, около Германа, часто так сижу). Хозяин наблюдает, хорошо ли я ем. Шербет сладкий, но неожиданно крепкий. И, напрочь забыв, что передо мной не сам Герман, я привычно опираюсь затылком об острое колено.

Ну, не знаю кому как, а мне комфортно. Золотой поток живительной энергии пронизывает меня насквозь, когда он, невзначай, проводит рукой по моим волосам и лицу. И это тоже угощение. (Краем глаза я замечаю, что ладонь гораздо светлее и розовее остальной кожи).

– Нравится?

– О, да.

Тогда Вишну протягивает мне свой кубок, я, не задумавшись, что за это обычно дисквалифицируют, осушаю его.

Какое странное чувство: голова идёт кругом и в то же время я готова смеяться от счастья, остаться здесь навсегда, и, вообще, чем я могу быть полезна Его Величеству?

– Побеседуем? Сядь поближе! Расскажи мне последние новости.

Я так давно не видел никого с Той Стороны.

– В хорошей Империи нет новостей, Владыка! Что конкретно тебя интересует? – я роюсь в карманах в поисках сигарет. Наконец то! – позволишь закурить?

– Marlboro!

Я затягиваюсь, и тут же изящная рука забирает мою сигарету. Из его тонко прорезанных ноздрей выходят две струйки дыма. Вздох неподдельного наслаждения! И таким знакомым голосом, почти без акцента:

– Детка, я не был на Прекрасном Западе тысячи лет! Пожалуйста, расскажи мне… про осень в Лондоне! Скажи, правда, что сезон в Опере все так же открывают Моцартом? Наверное, сегодня дают «Волшебную Флейту»? (Нет, «Севильского цирюльника»…) Скажи, правда ли, что все так же, как раньше, листья в Гайд-парке сразу краснеют после 5 сентября? А туман под утро густой, как молоко, так что даже дым своей сигареты совсем не виден.

И, если дождь зарядил с утра, то это до вечера, и от тоски спасает лишь глинтвейн в кувшине на каминной решётке и томик Шекспира. Или совсем ничего не спасает, когда в ноябре уже выпал снег, сын не звонит, а жена ушла к другому.

Я ошалело смотрю на него: когда же Герман его… создал? Кажется, я знаю…

– Я так хочу снова пройтись под зонтом по Пикадилли, заказать виски на три пальца в Янтарном Грифоне, и вернуться к ужину домой, в Кенсингтон, шурша бумажным пакетом со свежими булочками.