Все зеркало

Мне, например, змеи – они ползали, телами переплетались, шипели; узорчатые шкуры, головы узкие… Хоакину мерещились пауки, он говорил. Лу видела просто темноту, но вроде как очень страшную, хотя чего там страшного в темноте?

Спать мы так и не легли тогда, конечно. И на рыбалку я не пошла. Но ничего, пережили как-то…

Мы с Хоакином всё-таки поженились. Не в тот год и не на следующий, конечно, я хотела платье, всё по-настоящему, да и Лу надо было в Анхелос отправить и в хорошую школу пристроить… В общем, дел было полно.

Но вот это всё нас как-то сплотило; мы и раньше были не разлей вода, а тут стало ясно: семья, чего уж, только венчаться осталось.

Так и сделали.

Маман Муэртес я исправно посылаю вино и табак. А чего б нет, если деньги завелись? Зарок есть зарок. Хоакину я сказала, он не против; у меня вообще от него секретов нет…

Кроме одного.

Иногда, очень-очень редко, мне опять снится та дорога. Которая не туда. Я стою, где тогда стоял Белый Фортунато, вполоборота, и смотрю прямо перед собой.

И луна опять острая-острая, и пахнет красной сырой землёй и чем-то едким… И вроде бы всё спокойно, никто меня не жрёт, не выпрыгивает из темноты. Просто ночь, просто пустая дорога.

Но мне кажется, что когда-нибудь я обернусь.

Тимур Максютов

Всем, кто слышит

…qfdwwww&23#@ прврк +// хтулкувтагкхн

Кнт кнтр кнтрол

Контроль установлен. Проверка систттем заверштс

Всм всм всм ВСЕМ, КТО МЕНЯ СЛЫШИТ.

Блок интеллектуального анализа миссии «Европа» приступил к работе. Начинаю запись.

День первый…

* * *

Тихий океан. Яхта «Тиква»

– Выключи свет в каюте.

– Зачем? Ночь, не видно же ничего. Не хватало ещё шлёпнуться и расквасить нос о палубу.

– Не бойся, я тебя подхвачу.

Щёлкает выключатель. Она хихикает. Скрипят ступени трапа под лёгкими ножками. Ойкает: полотенце соскальзывает, будто случайно. Да, сто лиц и тысяча ролей.

– Иди ко мне.

Волосы её влажные и пахнут солью. Конечно, это было безумием – купаться за бортом, оставив яхту. Дело даже не в акулах.

Любой, самый лёгкий порыв ветра – и «Тиква» сбежала бы от нас.

Остались бы посреди океана, как два дурака. Точно – безумие.

Как весь последний год. Как и вся наша жизнь.

Я с трудом отрываюсь от её губ. Вырубаю бортовые огни. Теперь – полная тьма. Мы исчезли. Мы растворились. Мы – часть Вселенной.

– Смотри.

– Ох…

Их – тысячи, миллионы, миллиарды квинтильонов. Раскалённых до голубого и остывающих, багровеющих перед смертью. Юных и древних.