Женщина-зима

Вон мама на холодильнике оставила.

Добров улыбнулся и молча проглотил таблетки.

Часа полтора они провозились с пловом. Зато когда Полина вернулась, ее в сенях встретили такие запахи, что она решила – Любава приехала. Но ошиблась. Ее сын Тимофей укутывал утятницу фуфайкой. А их гость в рубашке с закатанными до локтей рукавами и в хозяйском фартуке тер на крупной терке черную редьку. По кухне гуляли сногсшибательные запахи.

– А я думала – сестра приехала, – почему-то не отрывая глаз от больших ловких рук Доброва, сказала Полина.

– Мы сами ужин готовим, – доложил Тимоха.

– Мы сами с усами, – добавил Добров. Он повернулся, озарив ее широкой улыбкой.

От этой неожиданно сложившейся картины – мужчина в ее фартуке и сын у стола – вдруг перекрылось дыхание. Полина поспешно отвернулась, якобы торопясь снять пальто. Она не могла понять, что с ней, и какое-то время не решалась войти в кухню.

Позвали деда. Он пришел хмурый. Полина по лицу поняла: поиски не увенчались успехом.

– Почитай, больше полсела обошел.

Не был только на Горбатке и за оврагом. Никто ничего не видел, но валят друг на друга почем зря.

Полина виновато взглянула на гостя:

– Надо же было такому случиться! Ведь под самыми окнами машина стояла.

– Говорю тебе – свои! – сказал Петр Михайлович.

– Да у нас полдеревни свои, – резонно заметил Тимоха. – Разве теперь кто признается?

– Не пойман – не вор.

Борис неловко почувствовал себя, оказавшись виновником всеобщей суматохи.

– Да ладно, забудем. В конце концов, на автобусе уеду.

Машину потом пригоню. Давайте лучше пробовать наш с Тимохой шедевр!

– Пахнет вкусно, – согласилась Полина. – А рис-то какой рассыпчатый!

– Мы старались, – скромно принял похвалу сын.

Плов действительно оказался замечательным. Петру Михайловичу был интересен городской гость, и за ужином он исподволь затрагивал то одну тему, то другую. Искал ту, на которую откликнется Полинин постоялец. А Добров откликался на любую. Начали с охоты и рыбалки, плавно перешли к природным катаклизмам и ко всеобщему потеплению.

Затем сделали крюк в сторону инопланетян и развития космоса и наконец перешли к политике.

В самый разгар громкого разговора в сенях раздался топот и затем – робкий стук в дверь.

– Заходите! – крикнула Полина.

Дверь скрипнула, и на пороге появился дядя Саня, сосед Петра Михайловича.

– Вечер добрый. – Дядя Саня виновато улыбался, переминаясь с ноги на ногу.

– Садись, дядь Сань, гостем будешь, – пригласила Полина.