Догоняя правду

Мелкий песок успел налипнуть, и тёрся между пальцами, напоминая о том, что он даже не попытался. "Хотя б по пояс зайти. Давай, мужик, давай". Шептал ангел, пытавшийся спасти его душу. А какие – то мерзкие сущности талдычили, снова и снова: "Беги, не оглядывайся. Никто не видел, как вы уходили".

? Руслан поспешил домой. Не обернувшись. "Спи спокойно, братишка. Так лучше для всех". Он уже вышел на дорогу между домами, засыпанную гравием, с порывом ветра в ушах засвистел шепот: "вернись". Руслан оторопел и вспомнил, что носки остались на берегу.

"Улика, твою ж мать!". Он резко развернулся и, припадая на одну ногу, заторопился назад, после удаления штифта раздробленная голень так и не восстановилась.

Он дошёл до песчаной косы, будто в манку провалились ботинки. Скинул их и устремился к кромке воды. Носков не было. Едва сдерживая нервную дрожь, Руслан оглядел тихую воду, в которой отражались алеющие паруса небес. Над рекой вспыхнул яркий орден, сверкая, розовощекая луна мгновенно спряталась за золоченой тучкой.

"Точно орден, а не солнце, мне, за трусость. С закруткой на спине". Он истерично всхлипнул, смахнув рукавом куртки слезы. И устремился снова к грунтовке, на ходу одевая обувь. "Светает. Сейчас весь дом проснется".

Послышался плеск воды, встревоженные мужские голоса, лязг уключин со стороны церкви. Руслан, прихрамывая, вернулся в дом. Слышно было, что встала мать и расхаживала, скрепя то ли старческими суставами, то ли половицами. Он сел на скамью в прихожей, вытянув ноги. Уронил голову, глаза слиплись, будто в них налили клей.

Очнулся от громких криков с улицы, на себя дернули дверь, и влетел Владимир.

– Аа, сидишь, как прогулочка? Удалась?

Руслан спросонья не сразу заметил, что с волос и одежды брата стекала вода.

– Что случилось?

– Да, ничего особенного, как грится, с Егором на том свете поболтали о том, о сём. О тебе тоже. Больно паршиво о тебе отзывался.

Руслан подорвался и хотел выскочить во двор с запасного выхода.

– Стоять, Зорька! А ты покойничку в глаза не хочешь посмотреть? Вон, он, там, под березой лежит, – разгневанный Володя распахнул пошире дверь.

По двору, причитая, носились женщины. Кто–то стенал, кто–то сыпал проклятиями. Из комнаты вышла Венера, подбоченясь. Демир, кряхтя, плелся следом.

– Ужо собрались, а что не накрыто на стол? – старушка вскользь глянула на сыновей, оттолкнула Владимира и, забыв, что не молодка, хотела побежать. Но кости, пожранные туберкулёзом, не слушались. Мать упала на лестнице.