Взмах над морем

Она болтушка и обязательно проболтается учительнице, и тогда за мной будут очень сильно следить и я не смогу больше гулять тут.

Я слушаю Лилию, и на душе становится хорошо. Мне с трудом верится, что такая простая вещь, как прогулка по обычной улице, может сделать кого-то настолько счастливым. Мне захотелось показать девочке центральную улицу или улицу Марка Чёрного, которые даже по моим меркам необычайно красивы. Она была бы в восторге. И сразу приходит сожаление от того, что я не смогу этого сделать: даже если Лилия согласится пойти со мной, добираться туда очень долго – мы не успеем вдоволь находиться там за ту пару часов, которая у неё есть.

– А ещё эти прогулки позволяют мне узнать мир.

Я слушаю Лилию ещё внимательней.

– Я знаю, что с помощью зрения можно узнать, что находится на большом расстоянии от тебя. А я так не могу.

Она опускает голову и перестаёт улыбаться. Мне хочется сказать что-нибудь, что её успокоит и взбодрит, но я не знаю, что говорить.

– А ещё я знаю, что есть специальные аппараты, которые поднимают тебя высоко-высоко, и тогда ты можешь увидеть ещё больше.

Я не про самолёты – эти штуки как-то по-другому называются. А ещё шары… Соня рассказывала, что однажды они с папой летали на воздушном шаре, и, поднявшись в небо, она увидела буквально всю Землю. Она сказала, что могла рассмотреть каждый дом и каждую речку. А ведь она даже не двигалась, представляете?! Мне кажется это чем-то невозможным! Но если это правда… Чудо.

Кажется, что Лилия совсем погрустнела.

Но я ничего не могу сделать. Я бессилен.

Почувствовав настроение девочки, Грина подобно кошке трётся мордой о её ногу.

– Ты бы тоже хотела полетать на воздушном шаре?

Лилия неопределённо качает головой.

– Я бы всё равно ничего не увидела.

Она грустно посмеивается.

– Меня можно посадить в корзину и подуть вентилятором, сказав, что мы летим, и я бы поверила, ни о чём не догадавшись.

Мне стало совсем жаль эту маленькую несчастную девочку. Что должно происходить в жизни, чтобы говорить так про саму себя?

Полная уверенность, что её обманут.

Нет, ещё хуже – полная уверенность, что её легко обманут. Но вот вам правда: человек не станет говорить, что его легко обмануть, если другие его в этом не убедят. Или Лилия сама сравнивает себя с другими?

– Я бы не стал тебе врать. Знаешь, ты бы сразу поняла, что находишься в воздухе, если бы взлетела. Это несравнимое чувство.

На самом деле я понятия не имею, можно ли почувствовать полёт.